Возвращение в Галилею


После празднования Пасхи Господь покидает Иерусалим и возвращается в Галилею. Фарисеи, затаившие гнев на Спасителя, раздраженные и встревоженные Его проповедью и чудесами, пристально всматриваются в Иисуса, установив за Ним своего рода негласное наблюдение. Отныне в толпе окружающих Его людей пребывают не только те, кто жаждет услышать Его речи или получить исцеление, но и те, кто внимательно прислушивается к Его словам, желая обнаружить в них призыв к нарушению законов и обычаев страны.
На обратном пути из Иерусалима в Галилею происходит одно интересное событие:
«В то время проходил Иисус в субботу засеянными полями; ученики же Его взалкали и начали срывать колосья и есть. Фарисеи, увидев это, сказали Ему: вот, ученики Твои делают, чего не должно делать в субботу. Он же сказал им: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам?» (Мф. 12. 1–4).
Здесь речь идет о пророке и царе Давиде, том самом, который за тысячу лет до Рождества Христова основал Иерусалим, столицу Израильского государства. Давид был человеком высокой религиозной жизни. Но однажды, изнемогая от усталости и голода, он возвращался во главе своих воинов из похода и, войдя в Иерусалимский храм, взял и ел, поделившись со своими сподвижниками, хлебы предложения, которые согласно богослужебной традиции древнего Израиля имели право вкушать только священники во время богослужения. Для фарисеев авторитет Давида был непререкаем, и именно поэтому Господь, отвечая им, напоминает об этом эпизоде из жизни царя-псалмопевца.
Далее Евангелие повествует:
«Или не читали ли вы в законе, что в субботы священники в храме нарушают субботу, однако невиновны? (В субботы в Иерусалимском храме совершалось богослужение, однако это не рассматривалось как нарушение закона.) Но говорю вам, что здесь Тот, Кто больше храма; если бы вы знали, что значит: милости хочу, а не жертвы, то не осудили бы невиновных, ибо Сын Человеческий есть господин и субботы» (Мф. 12. 5–8).
Конечно, эти слова вновь возмутили фарисеев. Какой-то проповедник вдруг свидетельствует, что Он больше храма и господин субботы! Такого не позволял себе ни один пророк, ибо кто может быть больше храма и господином субботы? Только Сам Бог, Мессия, Спаситель! И Господь косвенно, но вместе с тем определенно впервые перед лицом народа говорит о Своем Божественном происхождении. Примечательно, что именно в связи с этим Спаситель цитирует ветхозаветного пророка Осию: «Милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6. 6).
Здесь содержится одна из самых существенных характеристик религиозной жизни человека. В ветхозаветном Израиле жертвоприношение животных Богу было законным, благочестивым обычаем, одним из главных обрядов иудейского культа. Однако уже псалмопевец и царь Давид в своем 50-м псалме утверждает, что подлинная жертва Богу — сокрушенный дух, что «сердце сокрушенное и смиренное Бог не уничижит» (Пс. 50. 19). Главная жертва — в способности человека осознать свой грех, свою неправду, свое несовершенство перед Богом и раскрыть навстречу Ему свою душу в полной готовности слушать Его слово и исполнять Его волю. Это знали ветхозаветные иудеи, но забыли их потомки, увлекшись внешним, обрядовым исполнением закона.
Господь, свидетельствуя о Себе как о Мессии, одновременно утверждает, что не столько внешняя обрядовая сторона, сколько состояние души человека важно для Бога. Конечно, эти слова были произнесены в адрес фарисеев в ответ на обвинение учеников Господа в нарушении субботнего покоя, но сказанное справедливо в отношении религиозной жизни людей вообще.
Милость — это милосердие, способность творить добрые дела. А в контексте только что упомянутого повествования о срывании колосьев можно сделать вывод, что милость есть также снисхождение к людям, способность понять их слабости и проблемы, не судить строго, а открыть им свое «сердце милующее», добротой и любовью покрывая их немощи.
В наше время весьма распространен взгляд на религиозную жизнь как на весьма суровую, жестко регламентированную внешними предписаниями. Нередко, беседуя о христианской вере с сугубо мирскими людьми, сталкиваешься с такими вопросами: «Можно ли вам, верующим людям, заниматься спортом или ходить в кино, посещать театр, слушать музыку?» Многие, особенно молодежь, в сознании своем связывают веру с чем-то весьма сложным, требующим постоянного самоограничения, мрачным, нерадостным, тяжким. Это не так. «Милости хочу, а не жертвы», — говорит Господь. Богу не нужна наша жертва, если она не сопровождается осуществлением в жизни того духовно-нравственного идеала, который проповедовал Христос.
Все внешние правила, которые, несомненно, существуют в каждой религии, в том числе и в христианской, не являются самоцелью. Нередко, став христианином, человек в первую очередь старается скрупулезно исполнять все церковные предписания. Нужно твердо усвоить, что не Богу, но нам нужны жертва и самоограничение, что внешняя сторона церковной жизни — не цель, но средство, призванное помочь достижению цели. Ему же нужны наша любовь, наше доброе сердце, способность видеть боль, страдание другого человека и отзываться на них живой помощью.
Главный конфликт Спасителя с книжниками и фарисеями как раз и заключался в этом различном отношении к внешнему и внутреннему факторам религиозной жизни. Евангелие учит нас тому, что внешние факторы религиозной жизни необходимы настолько, насколько они способствуют достижению цели религиозной жизни — духовно-нравственному возрастанию человека.
Вернувшись в Галилею после Своего путешествия в Иерусалим, Господь вновь столкнулся с теми, кто критиковал Его за нарушение субботы.
«И, отойдя оттуда, вошел Он в синагогу их. И вот, там был человек, имеющий сухую руку. И спросили Иисуса, чтобы обвинить Его: можно ли исцелять в субботы? Он же сказал им: кто из вас, имея одну овцу, если она в субботу упадет в яму, не возьмет ее и не вытащит? Сколько же лучше человек овцы! Итак, можно в субботы делать добро. Тогда говорит человеку тому: протяни руку твою. И он протянул, и стала она здорова, как другая. Фарисеи же, выйдя, имели совещание против Него, как бы погубить Его. Но Иисус, узнав, удалился оттуда» (Мф. 12. 9–14).