2007-02-12 16:28:00

Газета "МОЛДАВСКИЕ ВЕДОМОСТИ": "О делах людских в Церкви Божией. Конкурс на замещение вакантной должности... епископа"

Последний день 2006 года стал и последним днем в этой жизни Преосвященнейшего Доримедонта, Епископа Единецкого и Бричанского. После нелепой автокатастрофы и перенесенной тяжелейшей операции на позвоночнике он находился на лечении в Вене. У многих теплилась надежда на излечение, но Господь судил по-Своему.

Уход Владыки сильно опечалил всех, кто в большей или меньшей мере знал его Преосвященство. Даже осознавая, что душе его уготовано в Горней обители особое место, мы продолжаем скорбеть об утрате Доримедонта. Во многом потому, что и в этом мире, в жизни нашей Церкви он также занимал особое место. Потому, в частности, что имел собственное мнение, часто нелицеприятное, о происходящем в ней и в обществе. И не боялся высказывать его власть имущим - и церковным, и светским. И, как никто другой из наших архиереев, делал это смиренно и с достоинством. Светлый Епископ - таким он запомнится. Воистину - с уходом Владыки Доримедонта Православная Церковь в Молдове понесла невосполнимую утрату.

И, конечно, он заслуживает, чтобы кто-нибудь из тех, кто хорошо его знал, написал о Преосвященнейшем Доримедонте - о его жизни, делах, отношении к Богу, к людям. И - о Епархии, которую он возглавил с момента ее создания и на кафедре которой восемь лет служил неустанным пастырем и миссионером.


Собственно, об Единецко-Бричанской Епархии и пойдет речь. В этой истории, происходившей на наших глазах на протяжении неполного месяца, можно сказать, в спрессованном виде отразилось положение внутри Кишиневско-Молдавской Митрополии - положение, как уже говорилось в самом начале, непонятное и неприятное. Но обо всем по порядку.

Уже 2 января 2007 года члены Единецко-Бричанского Епархиального управления на своем чрезвычайном собрании приняли текст обращения к Святейшему Патриарху Алексию и, соответственно, Высокопреосвященнейшему Митрополиту Владимиру, в котором попросили о нескольких вещах. Во-первых, сохранить Единецко-Бричанскую Епархию, причем сохранить в ее нынешнем виде - без каких-либо "изъятий", могущих наступить в результате любой структурной реорганизации. Если же подобной и суждено случиться, то лишь при согласии Церковного Собрания, которое должно включить в себя клириков, монахов и мирян. Во-вторых, не допустить занимания вакантной кафедры уже рукоположенным епископом. В-третьих, поскольку архиерейская кафедра не может оставаться вакантной более трех месяцев, начать процедуру избрания нового епископа сразу по истечении сорока дней (8 февраля) со дня кончины Преосвященнейшего Доримедонта. В-четвертых, избрать и рукоположить в Епископа Единецкого и Бричанского Игумена Харитона (Чекана), насельника Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, брата покойного Владыки. Далее излагался ряд аргументов в пользу такого выбора, воспроизводить которые не стану, поскольку - по большому счету - не в них дело.

А дело, и это хотелось бы подчеркнуть, в приоритетном праве выбора за самой Епархией. Подобного рода приоритет вполне согласуется и с канонами Церкви (в обращении содержатся конкретные ссылки на постановления Вселенских Соборов), и с традицией Православия. Ибо, как уже отмечалось, "епископ с священниками одно пастырство, неразделимое". Попытались, вот, при назначении Владыки Петра на Унгенскую кафедру нарушить принцип единого тела, согласно которому "священники суть очи, ноги и руки епископа" - и вышел конфликт.

По информации, поступившей из управления Единецко-Бричанской Епархии, получив обращение, Митрополит Владимир, побывав 12 января проездом в Единцах, заверил, что до истечения сорока дней после кончины Епископа Доримедонта никаких действий, связанных с назначением нового архиерея, предприниматься не будет.

Прошло, однако, всего несколько дней, и в монастыри и храмы Молдовы поступило странное объявление, датированное 17 января, отпечатанное на официальном бланке Митрополии и, дабы ни у кого не вызывало сомнений, скрепленное круглой печатью Православной Церкви в Молдове. В нем сообщалось об организации до 1 февраля сбора анкет от кандидатов, желающих занять вакантную должность Епископа Единецкого и Бричанского. Далее шел образец "анкеты" из двенадцати пунктов (к особым изыскам бюрократической фантазии можно отнести п. 10 - про ранее имевшиеся судимости, а также п. 11 - про возможную ранее принадлежность лица, желающего стать православным архиереем, к какому-либо схизматическому течению или иной религиозной конфессии). Предполагалось, что кандидатом в епископы может стать любой желающий "монах, холостяк, вдовец" (п. 7), что впоследствии подтвердил прессе секретарь Митрополии о. Вадим Кейбаш.

Откровенно говоря, первой реакцией было ощущение, что это чья-то неудачная шутка. Желание не воспринимать этот "документ" всерьез, даже несмотря на наличие печати, подкреплялось и отсутствием под ним чьей-либо подписи. (Бывали ведь в прошлом случаи, когда печать Кишиневско-Молдавской Митрополии, что называется, гуляла по рукам, включая руки некоторых нечистоплотных бизнесменов). К тому же крайне несерьезным показался и сам подход - призыв к самовыдвижению, создание атмосферы ажиотажа и конкуренции в таком вопросе, как избрание архиерея. Что это, в самом деле, за игры в демократию?

В разговорах со служителями Церкви, помимо высказываний о сомнительности самого "конкурса" с канонической точки зрения, о несоответствии самовыдвижения как такового духу Православия, невольно всплыла и другая неприятная тема, касающаяся греха симонии - продажи званий и мест духовенства. Кто-то с горечью шутил, что в анкете не хватает самого главного, 13-го пункта - про "размер взноса", который каждый кандидат в епископы готов заплатить за получение кафедры. Кто-то тут же вспоминал о слухах, распространявшихся год назад, накануне хиротонии Петра, о шестизначной сумме, якобы уплаченной (кем? кому?) за епископство. И все недоуменно разводили руками: зачем и, главное, кому понадобилось провоцировать новый скандал внутри Церкви?

А что ситуация на севере Молдовы клонится именно к такому, совсем нешуточному, продолжению стало ясно после обнародования позиции Единецко-Бричанской Епархии, изложенной в ее обращении к Синоду Православной Церкви Молдовы от 23 января 2007 года. Текст обращения был целиком опубликован нашей газетой, сейчас лишь напомню вкратце, о чем шла речь. Выразив озабоченность подобным неканоническим с православной точки зрения способом избрания епископа, как сбор анкет кандидатов, Епархиальное управление подтвердило свой изначальный выбор кандидатуры игумена Харитона. При этом подчеркивалось, что в самой Епархии эту кандидатуру считают единственно возможной, и не поддержат на служение Епископом Единецким и Бричанским никого другого. Кроме того, управление настаивало, чтобы пять избранных им советников принимали участие как во всех заседаниях Синода по избранию нового епископа, так и в собеседованиях с каждым из вероятных претендентов. В финале обращения недвусмысленно отмечалось, что "неудовлетворение этого требования приведет к негативному восприятию процедуры избрания".

Между тем в прессу просочились имена ряда других возможных кандидатов. В числе вероятных ревнителей Единецко-Бричанской кафедры стали фигурировать Епископ Унгенский и Ниспоренский Петр; наместник Успенского Гербовецкого монастыря архимандрит Никандр (Мунтяну); наместник Курковского в честь Рождества Пресвятой Богородицы монастыря архимандрит Силуан (Шалару); бывший секретарь Митрополии игумен Ириней (Тафуня); священник Федор Рошка. РоР

Появилась и новая версия причины появления самой анкеты. Так, было высказано мнение, что Митрополит Владимир, не желая видеть епископом Единецким и Бричанским насельника Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Харитона, затеял весь этот "конкурс красоты" для отвода глаз. Так как Устав Православной Церкви Молдовы не определяет процедуру избрания епископов и устанавливает, что "право представлять кандидатов на замещение вакантных должностей архиереев принадлежит Предстоятелю ПЦМ", то в конечном итоге Его Высокопреосвященство, сославшись на отсутствие уставной нормы, предложит Патриарху своего кандидата - точно так же, как это уже происходило в случаях с другими молдавскими епископами.

Итак, ситуация постепенно накаляется. Ясно, что "новаторский" подход к подбору кадров архиереев - анкета для епископа - лишь подлил масла в огонь. А вот что совсем не ясно, так это зачем руководству Кишиневско-Молдавской Митрополии понадобился новый конфликт, да еще в такое время, когда окончательно не урегулирован разлад в Унгенско-Ниспоренской Епархии? Ведь известно же, и Митрополиту Владимиру в том числе, что на момент написания этих строк 22 ее прихода находятся как бы в подвешенном состоянии, так до конца и не определившись - оставаться ли им и далее в составе Кишиневско-Молдавской Митрополии (что они готовы сделать, но только при условии, если Владыка Петр покинет Унгенскую кафедру) или окончательно "пустить корни" в Бессарабской Митрополии?

Одно из двух. Или для его Высокопреосвященства не очевидно, что наиболее вероятным последствием всего этого могут стать "Унгены-II", то есть появятся новые приходы, теперь уже на севере Молдовы, которые вознамерятся перейти под духовное окормление Румынской Православной Церкви. Если так, то это даже не хотелось бы комментировать. Потому что означало бы неспособность Владыки Владимира предвидеть то, что фактически лежит на поверхности. Но в последнее, признаюсь, как-то не очень верится.

Значит мы вправе предположить, что нагнетание обстановки выгодно кому-то другому (другим). Но тогда возникает вопрос: кто сегодня в действительности руководит Православной Церковью в Молдове? Кто контролирует ситуацию в Кишиневско-Молдавской Митрополии и вершит внутрицерковную политику, в частности - кадровую?

Про "независимость церкви" и не только

Из политики государственной мы знаем, что, чем менее прозрачен механизм принятия решений, тем плодотворнее почва для произрастания разного рода слухов и сплетен. И, наоборот, там, где общество своевременно узнаёт, в том числе через прессу, почему и каким образом та или иная иерархическая структура решает что-либо так, а не иначе, не остается поля для кривотолков.

Конечно, было бы смешно требовать, чтобы на заседаниях Священного Синода Православной Церкви в Молдове присутствовали представители СМИ, да никто и не помышляет о такой степени открытости. Речь сейчас о другом: о том, что процесс принятия нашей Митрополией решений окутан секретностью ничем не объяснимого уровня (приличествующего, разве что, какой-нибудь спецслужбе) даже для тех, кому эти решения надлежит исполнять, - для настоятелей молдавских храмов и монастырей. Что получается в результате - судите сами.

Например, среди молдавского клира утвердилось мнение, что столь стремительное восхождение Епископа Петра на вершины церковной власти произошло благодаря его связям с сыном нынешнего президента Республики Молдова, известным бизнесменом Олегом Ворониным, и что у них есть даже совместные бизнес-проекты. И что сегодня, в действительности, в Кишиневско-Молдавской Митрополии вершит дела именно он, а не Митрополит Владимир.

И даже если его Высокопреосвященство станет повсюду утверждать, что это не так, ему уже мало кто поверит. Ведь совсем не случайно в упомянутом обращении Единецко-Бричанской Епархии от 23 января содержится требование изменения Устава Православной Церкви в Молдове по примеру уставов Румынского и Греческого Патриархатов, которые определяют избрание епископа Общим Церковным Собранием. Последнее должно состоять из клириков и мирян, а избрание епископа должно происходить из числа трех кандидатов, предложенных Синодом, который, в свою очередь, должен состоять не только из иерархов, но и из священников.

Те из богословов, с которыми мне довелось беседовать, утверждают, что подобная постановка вопроса не только вполне канонична, но и соответствовала бы исторической традиции (само)управления Православной Церкви. Не хотелось бы делать упор на аналогии, но, коль скоро Устав об управлении РПЦ содержит отдельный раздел о Поместном Соборе как высшей власти в области вероучения, церковного управления и церковного суда, то почему бы Кишиневско-Молдавской Митрополии не ввести за правило регулярный созыв Общего Церковного Собрания? В чем была бы здесь крамола? Да, наверное, статус и прерогативы подобного органа нуждались бы в уточнении - и это дело все тех же богословов, специалистов в области церковного права. Нас, однако, проблема интересует исключительно в связи с создавшимся ненормальным положением внутри нашей Церкви. И - если уж так случилось - в контексте "независимости" Православной Церкви в Молдове.

Потому что совсем не хочется, чтобы на нашем православном народе церковная независимость сказалась столь же ущербно, как политическая независимость уже сказалась на народе гражданском. Естественно, не на всем, потому что национальная бюрократия (которая тоже часть народа) очень даже от последнего типа независимости выиграла.

Неоднократно приходилось читать в различных работах о том, как советский коммунистический режим делал все что мог, а мог он немало, чтобы архиереи как можно реже общались с православным народом. И, наоборот, как можно чаще - с государственными чиновниками. Сегодня в постсоветской Республике Молдова, управляемой крипто-коммунистическими мутантами (в политическом плане, разумеется; в человеческом отношении они такие же люди, как и все остальные), правящий режим также делает все возможное, чтобы церковное руководство находилось в постоянной зависимости от государственной бюрократии. В средствах, что называется, не стесняются ни в прямом, ни в переносном смыслах.

Молдавские бизнесмены хорошо помнят, как из них выколачивали деньги на ремонт Кэприянского монастыря. Согнали по списку "на совещание" в резиденцию нынешнего президента, молдавского коммуниста number one Владимира Воронина руководителей крупных предприятий и фирм, вручили каждому по письму, в котором фигурировала сумма и номер счета для ее перечисления. А затем к тем из них, кто не поторопился сделать платеж, наехали с проверками сотрудники контрольных и правоохранительных органов. Вторая часть мероприятия проводилась, сами понимаете, скрытно от публики. Зато "первый акт" (совещание президента с участием митрополита, на котором глава государства явил заботу о "жемчужине молдавских монастырей") широко транслировался по телевизионным каналам. Как же - весь православный народ, на которого тоже рассчитано телевещание (и который, как известно, ходит на выборы так же, как и весь прочий народ), должен хорошо усвоить, кто о нем "чисто конкретно" печется.

Теперь, вот, тем же методом рэкета президентом выбиваются деньги на восстановление Курковского монастыря. (Сначала Воронин поручил заниматься этим делом нашей "политической надежде", "европейскому" спикеру молдавского парламента Марианну Лупу, да тот, понимаешь, со своими интеллигентскими замашками не справился с задачей, чуть было не провалил дело). А на местах ретивые воронинские назначенцы столь же усердно выколачивают "пожертвования" на ремонт какой-нибудь "главной районной" церкви, куда на ближайший храмовый праздник ожидается приезд "двух Владимиров" - самих президента и митрополита!

И сохранение недавно в силе Конституционным судом постановления молдавского правительства 740 от 11 июня 2002 года, которое фактически наделило Кишиневско-Молдавскую Митрополию (даже не епархии, заметьте!) правом собственности "на культовые здания и сооружения", то есть на здания храмов, восстанавливаемых или строящихся на деньги прихожан - из той же оперы (не симфонии уж точно) "заботы" бюрократии о нуждах "своей" церкви. То, что при этом был нарушен целый ряд статей Конституции Республики Молдова (о чем высказали свое особое мнение трое из шести членов Конституционного суда, включая его председателя), госчиновников не волнует. И уж совсем "не колышет" их, что названное постановление грубо нарушает права и достоинство членов каждой православной общины или прихода. Главное, чтобы в руководстве Кишиневско-Молдавской Митрополии знали - пока мы (наша партия коммунистов) у власти, их преосвященства могут не волноваться: если и захочет какой приход уйти в Бессарабскую Митрополию, то здание со всем имуществом должен будет оставить нам. Чем не забота о "нашей" церкви?

Вот и получается, что, для того, чтобы приходы "не уходили", совсем не обязательно епископам общаться с православным народом. (От которого, между прочим, уже пришлось слышать - от некоторых прихожан, ранее щедро жертвовавших на свои храмы, - что как-то совсем уж неинтересно будет отдавать деньги не своему духовному пастырю, в котором уверен, что он их правильно потратит, а Митрополиту Владимиру). Главное - почаще общаться с чиновниками. Епископам - с высшими госчинами, а благочинным - с районным начальством.

В самом деле, как, спрашивается, может себе позволить Митрополит Кишиневский и Молдавский не пустить премьер-министра "выступить с амвона", если для персонального автомобиля Его Высокопреосвященства выделен спецномер "RM G 004"? Не пустишь - еще, чего недоброго, отберет. Между тем, согласно действующим у нас нормативным актам, автомобильными номерами с литерой "G" могут быть снабжены только служебные авто членов правительства - министров.

Понятно, что режиму удобнее считать предстоятеля "своей" церкви чем-то вроде еще одного министра. Понятно и то, что Высокопреосвященнейшему Владимиру удобнее объезжать вверенную ему Митрополию на автомобиле с правительственным номером - дорожная полиция не только не остановит, если превысишь скорость, но еще и честь отдаст.

Это только нам, грешным, причисляющим себя к православному народу, становится как-то не по себе, неловко как-то за нашего православного митрополита всякий раз, когда мы поневоле становимся свидетелями подобного "переплетения церкви с государством". Неловко, несмотря даже на то, что между нами воздвигнута сегодня высокая стена отчуждения.

Вот для того, чтобы сломать эту стену, и необходимо Общее Церковное Собрание. Необходимо избрание на приходских собраниях полномочных представителей клира и мирян для участия в его работе. И чтобы своих представителей делегировало монашество. Необходимо убедить всех наших архипастырей, что на самом деле их опора в обустройстве церковных дел в этом мире - православный народ, и больше никто. И безусловно необходимо заставить наше государство отказаться от любых попыток использовать Православную Церковь в своих интересах, (тем более - в интересах той или иной политической партии), а начать вести с ней диалог.

Но отношения такого рода должны выстраиваться именно с православным народом, причем симметрично. Если есть при правительстве Республики Молдова государственная служба по проблемам культов, где сидят чиновники, которым поручено вести дела с церковными инстанциями - то должны быть и православные миряне, которых Православная Церковь в Молдове официально наделит полномочиями общаться с различными госструктурами. Поверьте - им, мирянам, делать это будет и легче, и удобнее, чем епископам или священникам.

Наш общий долг (пусть это и звучит немного пафосно) - добиться от демократического молдавского государства, чтобы оно восприняло социальную природу Церкви как совокупность всех православных, проживающих на молдавской земле. А бюрократию - отучить от привычки рассматривать Православную Церковь как свою. А нам самим - научиться быть в единении с нашими архиереями, для чего, в первую очередь, настоять перед ними на непременном созыве уже упомянутого Собрания.

Кто знает, может быть тогда получит, наконец, свое оправдание и такое (покамест маловразумительное) понятие, как "независимость Православной Церкви в Молдове". Не "Молдавской", не "Молдовы", и именно так - "Церкви в Молдове".

* * *

Известно, что в Церкви демократия неуместна. Но вот, прочел как-то в работе одного православного светского автора мысль, которую даже выписал на память: "Но в Церкви нет места и иной монархии, кроме монархии Самого Христа. Можно осторожно предположить, что устройство Церкви включает в себя монархию Господа Бога, аристократию епископата и демократию церковного народа, пребывающих в согласии". Мне эти слова показались точными и верными. И я был бы только рад, если бы их подобнейшим же образом восприняли молдавские архипастыри.

...А спецномеров можно и лишиться, не беда. Если не превышать скорость и соблюдать прочие правила дорожного движения - то зачем они, вообще, нужны?


Виктор ЖОСУ
Окончание. Начало в №8 (905)
9 февраля 2007 г.