2008-01-25 12:56:00
Иногда нам говорят - и протестанты, и мусульмане, и атеисты: зачем сложное богословие? Разве нельзя выразить всю веру в нескольких словах? Нет, в нескольких нельзя. Или уж обходиться вообще без слов, или придется употреблять слова, далекие от простоты. На самом деле мы вообще никогда не можем полностью выразить в словах тайну веры, сказать о том, каков Бог и как Он соотносится с нами. Почти все, что мы скажем от собственного ума и от собственной души, будет неправильно. Но те, кто воспринял духовным слухом откровение Божие, кто стяжал в сердце Его благодать, могут описывать услышанное и прожитое - описывать через многие аналогии, сравнения, умопостроения, чтобы позволить другим людям хотя бы "сквозь тусклое стекло, гадательно" (1 Кор. 13. 12) увидеть Истину Божию. Или по крайней мере подтолкнуть их к собственному опыту богообщения, без которого любые слова останутся втуне.
* * *
Когда слушаешь или читаешь наших "крайних" - что отца Павла Адельгейма, призывающего к "демократии" в Церкви, что иных единоверцев, осуждающих новый обряд, - так и хочется порой защитить крайность противоположную. Ведь речь идет о людях, которых - пусть даже иногда заслуженно - подвергают поруганию и чуть ли не анафематствуют. Но путь Церкви другой: срединный, "царский", мирный. Вот почему так важно, чтобы в наших внутрицерковных дискуссиях участвовали не только "крайние", а и то подчас молчаливое большинство, которое этим путем смиренно идет.
* * *
В советские годы, по инициативе западных богословов, мы обсуждали на межхристианских диалогах тему "Предание и предания". Тогда казалось, что все это бесконечно далеко от нашей жизни. А вот теперь в России спорят: что такое традиции? Всегда ли они полезны, или иногда и вредны? Какие из них нужно сохранять, а какие нет? Церковь - превыше политического консерватизма и либерализма. Она держится не за старое, а за вечное, помня, что вечен и неизменен Сам Бог. И в обществе, конечно, всегда будет нужно многое менять и перестраивать. Ни в коем случае нельзя накрепко привязываться к традициям с маленькой буквы, к "преданиям". Настоящее же Предание, Предание Священное, восходит не к давности, а к вечности. А значит - понимает тленность, относительность всего временного, в том числе культа "старины".
* * *
В середине восьмидесятых отец Александр Салтыков читал в Доме Телешова - здании Московского отделения Общества охраны памятников истории и культуры - лекции об иконописи. Формально в объявлениях значилось: "искусствовед А.А.Салтыков". Приходил батюшка в пиджаке и с галстуком. По сути же происходила самая настоящая катехизация, причем на высоком богословском уровне. Небольшой зал заполнялся до отказа, люди стояли в проходах и в дверях, сидели на полу, на подоконниках и подлокотниках. Нам бы сейчас такую ревность о знании... Да, сейчас все проще - открыл сайт, вот тебе и проповедь, и лекция, и книга, и фильм. И гораздо больше людей слушает, читает, смотрит. Но знание, полученное с подвигом, ценится выше. Поэтому не будем предлагать Православие как комикс, как чтиво для завтрака, как гламурное развлечение! Будем напоминать: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Мф. 18. 20). Даже если "собраны" эти люди на каком-нибудь интернет-форуме. Пусть и там они почувствуют ответственность, почувствуют присутствие Божие.
* * *
Стремление стопроцентно исполнить все правила и установления (часто неизвестно кем введенные или даже самочинные) подчас становится началом опасного пути. Особенно когда начинается осуждение тех, кто подобной практике не следует. Один мой знакомый священник, теперь уже бывший, таким образом дошел до мнения... о том, что служить литургию - грех. Для совершения всех уставных богослужений и для чтения молитвенного правила ему не хватало суток. Бросил храм, ушел в беспоповцы. Если пастырь или мирянин считает, что Христовы слова "Суббота для человека, а не человек для субботы" (Мр. 2. 27) относились только к древним иудеям, - ему нужно вновь с чистым сердцем перечитать Евангелие, которое все - все! - написано для нас, современных христиан, равно как для людей прошлых и будущих эпох. Господь удостаивает нас Своей милости не по числу прочтенных нами молитв, хотя оставлять молитву - значит лишать себя настоящей жизни. Наша праведность - не в том, чтобы заново освящать чашку, из которой пил иноверец, а в том, чтобы Господь через нас привел этого человека к истине. Святые много раз опускали буквальное исполнение правил ради проповеди, ради любви, ради помощи ближнему. И песком крестили, и об иноверных ханшах молились, и со злейшими гонителями беседовали. И если кто-то их теперь осуждает - не симптом ли это духовного недуга?
* * *
Есть ли в Церкви карьеристы и себялюбцы? Конечно, как и везде. Но вот однажды отец Георгий Кириндас сказал замечательные слова: "В Церкви тот, кто думает только о себе, далеко не пройдет". Добавлю от себя: и очень скоро уйдет "на страну далече". Никогда не видел в церковной среде человека, который бы занимался только карьерой, только бизнесом, только самовозвеличиванием - и не сгорел бы, не повредился духовно. Так что, по большому счету, все это Церкви чуждо и в ней не получается.
* * *
Какими мы выходим из храма в мир? Радостными, готовыми улыбкой и добрым словом свидетельствовать о Христе перед "внешними" людьми, которые озабочены собой и житейской суетой? Или озлобленными, горделивыми, пренебрежительно отталкивающими тех, кого встречаем? Наверное, в ответе на этот вопрос - один из критериев подлинности, правильности нашей духовной жизни и устроения жизни приходской.
Между прочим, именно добрый, совершенно особый по тем временам настрой людей, шедших домой или на работу из храма, был неистребимым средством миссии в советские годы. Видел тогдашний человек светлую старушку в белом платочке - и опровергалась вся атеистическая пропаганда, и отлетали в сторону тягостные думы о том, где достать колбасу или денег на нее. Об этом прекрасно писал отец Георгий Чистяков, который жил как верующий человек в брежневской Москве.
* * *
А вот что еще, как ни странно, говорило о правде Божией в советское время: атеистическая литература! И я сам, и многие мои тогдашние современники почерпали первые знания о вере именно оттуда. Удивительно: эти книги и брошюры давали ответ на поиск истины и смысла, причем ответ прямо противоположный задуманному авторами и их начальниками. Те крупицы учения Христова, те факты истории, те творческие "окна в небо", которые проскальзывали в антирелигиозных текстах, сияли диамантами в куче атеистического словесного мусора - скучного, надуманного, агрессивного, закостенелого. В конце концов, достаточно было узнать о том, что где-то рядом живут люди, способные ради своей веры не покоряться мощи советской идеологической машины, дабы понять: "в этом что-то есть"!
Кстати, вот и еще одно доказательство неизбывной тоски человека по Богу: в обществе, где о религии обычный человек ничего не слышал, разве только критику, он вдруг из этой самой критики убеждался в неправоте атеизма. Были бы советские идеологи умнее, они бы вообще о вере молчали. Но и это бы их не спасло: люди все равно услышали бы голос нашей культуры. Заговорили бы и камни, причем не только те, которые составили храмы. Все, что гармонично, все, что чисто и наполнено любовью, говорит о Боге, о Христе.
* * *
Верующие разных религий все сильнее соприкасаются друг с другом. А значит, уходят в прошлое те "золотые" времена, когда можно было спокойно разделить сферы влияния - географические или этнические, и на этой основе строить безоблачные отношения. Христиане, мусульмане, иудеи, буддисты - реальные, номинальные и потенциальные - не могут отгородиться друг от друга никакими барьерами. И если кто-то рекомендует вернуться к сегрегации, "апартеиду", то это, если и возможно еще в принципе, то только на каком-нибудь следующем, пока неведомом нам витке истории. Сейчас же нам никуда не уйти от того, чтобы жить вместе и соприкасаться, а иногда и задавать друг другу неудобные вопросы.
Я считаю, что православным христианам не стоит агрессивно навязывать людям, твердо приверженным другой вере и своей традиции, свое миссионерское послание. Но многие наши современники так или иначе веру выбирают, меняют. В информационном пространстве соприкасаются и учения, и представители разных религий. Естественно, возникает полемика - иногда очная, иногда заочная. Бояться ее не надо. Но вести ее следует корректно, "никого не огорчая, никого не смущая", как говорится в молитве последних Оптинских старцев. Тем более не нужно оскорблять то, что свято для других людей. Пусть "внешние" увидят на наших лицах отблеск света Христова, несущего мир, радость и любовь. Такое свидетельство - самое убедительное!
* * *
Приход постмодерна подчас изображается в православной литературе как нечто подобное урагану или цунами: на нас надвигается чудовищная разрушительная сила, от которой никому не укрыться и не убежать. Но давайте спросим себя: что уж такого принципиально нового приносит с собой этот период? И что в нем неотвратимо опасного? Между прочим, волна постмодерна смыла главную псевдорелигию недавнего прошлого - культ науки, технологии, человеческого разума. Точно так же, наверное, в Древнем Риме люди в свое время устали от культа оружия, интеллекта, техники и предпочли мощной языческой цивилизации совсем поначалу слабую и по-человечески безнадежную - христианскую.
Произойдет ли нечто подобное теперь? Это зависит от нас. Нам нужны апостольская ревность и мученическое самопожертвование, нужна свежесть чувств первых христиан. Двухтысячелетняя усталость Церкви должна уступить место новой юности. "Обнови нас, молящих Ти ся", - эти слова нам нужно возносить ко Господу с воплем и слезами. И затем надо суметь увидеть и принять Божию помощь, когда она придет, исполнить Божию волю, когда она нам откроется. Надо услышать Его призыв. И явить посреди постмодерного безразличия - красоту и силу истины, посреди усталости - энергию, посреди мелких и глупых божков века сего - Истинного Бога.
* * *
Подчас выпускники семинарии оказываются совершенно беспомощны на приходе. Говорят: "Нас учили одному, а нужно совсем другое". Да, за последние годы семинарская учеба приблизилась к приходской жизни. Но не дать ли возможность семинаристам летом проходить практику в образцовых, крепких, сильных традициями приходах? Так, чтобы студент мог попробовать себя не только на клиросе и в алтаре, но и в катехизаторской, благотворительной, образовательной работе? Побыть одно лето алтарником, второе - церковным бухгалтером и юристом, третье - учителем воскресной школы для детей и взрослых? Польза для будущего пастыря была бы неоценимая.
* * *
Российская Конституция гласит: "Религиозные объединения отделены от государства". Что ж, церковной иерархии, клиру, епархиям, приходам, монастырям действительно нельзя быть органами власти, нельзя встраиваться в государственную систему. Иначе они окажутся заложниками мирской политики, потеряют силу пророческой "соли", будут вынуждены поддерживать решения, приносящие пользу одним и ущемляющие других, а без таких решений в нашем мире не обходится ни одна власть.
Но всегда ли нужно ставить знак равенства между Церковью и "религиозным объединением"? Последнее - скорее юридическая рамка для церковной администрации. Церковь же - гораздо шире и многообразнее. Группа верующих депутатов, для которых христианские нравственные нормы не сводятся к пустым словам, - это тоже Церковь. Журналистский холдинг, работающий на православной мировоззренческой основе, - также часть Церкви. Олимпийская команда, приходящая в храм перед соревнованиями, - тоже Церковь. Коммерческая компания, созданная православными людьми, - и это Церковь! Как можно все это отгородить от государства, от общества? Как отделить народ... от народа? Как лишить его права влиять на власть, особенно когда он во многом эту власть и составляет?
Вот почему светскость государства нельзя понимать более широко, чем об этом говорят Конституция и законы. Государство и "религиозные объединения" - вещи разные. И дай Бог, чтобы всегда было так. Но это не значит, что место веры, христианской нравственности, православного гражданского действия - лишь в оградах храмов и монастырей.
* * *
Некоторые светские круги с относительной легкостью готовы допустить присутствие священника в больнице, хосписе, доме престарелых. Но вот в школе, детском доме, армии - ни за что на свете. По этому поводу один архиерей заметил: "Нас пускают только туда, где жизнь заканчивается, но не туда, где она начинается"... Да, напутствие человека, входящего в вечность, важно как ничто другое. Но невозможно отнять у Церкви ее самую исконную, самую естественную миссию - воспитание.
Между прочим, в армии это не менее актуально, чем в школе. И дело не только в трудностях казарменной и полевой жизни. Священники, работающие в воинских частях, говорили мне, что из отдаленных регионов часто приходят служить ребята, не видевшие в жизни буквально ничего, кроме бутылки и телевизора. Неграмотные, полудикие, с удивлением узнающие, что в армии питаются трижды в день и регулярно моются... Именно в воинской части они впервые столкнутся с книгой, с серьезным фильмом, с лекцией. И значит, впервые смогут почувствовать себя людьми. Никак нельзя лишать их первого и, может быть, единственного шанса приобщиться к православной культуре.
* * *
Перед каждыми выборами у духовенства спрашивают: за кого выступает Церковь, кого поддерживает? И каждый раз приходится объяснять: Церковь - над политической борьбой, она не отвергает ни "правых", ни "левых", ни либералов, ни консерваторов. Ее задача - объединить приверженцев разных партий в служении благу народа. Так что же, для Церкви безразлично, какие политики будут управлять государством и влиять на наши судьбы? Нет, не безразлично. Но политический выбор должен определяться не прямым церковным указанием - голосуй за того-то и не голосуй за тех-то, - а духовным и нравственным воспитанием. Если люди, народ не имеют дара "различения духов", даже самое правильное голосование не изменит общество к лучшему. Любой жулик, лжец, безответственный мечтатель, назвавшийся "православным политиком", окажется способен, придя к власти, опорочить заявленную им идею. А вот если люди будут реально воспитаны в христианском духе, они смогут безошибочно определить - по делам, по словам, по настрою, по облику, - какой политик разделяет одинаковые с ними ценности. И смогут трудиться вместе с ним, созидая достойную жизнь для страны.
Газета "Православная Москва"
Январь 2008 г.
См. также в рубрике "Мониторинг печатных СМИ".