|
Новости
|
 |
|
23 марта 2015 года, 16:35В Церкви просят проверить постановку "Тангейзера" на порнографию и гей-пропаганду среди детей
Москва. 23 марта. ИНТЕРФАКС - Новосибирскую постановку оперы "Тангейзер" следует проверить на содержание в ней порнографии и пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних, считают в Русской церкви.
"Если руководство театра говорит о доброй воле в диалоге с верующими, как оно может игнорировать то, что верующие говорят: изображение Христа, а режиссер признается, что изображается именно Христос, на фоне полураздетых женщин, целующихся друг с другом, - это, конечно, осквернение почитаемого христианами символа - лика Христа, Его образа", - заявил глава синодального Отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин "Интерфакс-Религия" в понедельник.
По его словам, верующие ясно говорят, что для них такое сопоставление "священного с богомерзким неприемлемо в публичном пространстве, которое у нас общее и в котором свобода творчества ограничена правом и моралью.
Священник убежден, что "изъятия кощунственного постера совершенно недостаточно".
"Хорошо было бы получить и ответ на вопрос, является ли эта сценка порнографической, а также нарушает ли она норму закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Да, постановка имеет знак "18+", но в СМИ писали, что ее смотрели и несовершеннолетние. Более того, некоторые зрители утверждают, что несовершеннолетние задействованы и в самой постановке. Если это так, то вопрос о нарушении закона, конечно, не должен остаться без ответа", - подчеркнул он.
Как заявил собеседник агентства, нельзя не понять православных людей, которые выражают мирный и законный протест в связи с этой постановкой. Его удивляет позиция некоторых общественных и творческих деятелей, "которые буквально призывают лишить верующих слова и права на общественное действие".
"Религиозное мировоззрение у нас никак не дискриминировано и не может быть дискриминировано по отношению к светскому, поэтому свои мнения, основанные на вере, в том числе оценки произведений искусства, верующие могут и должны высказывать - конечно, в мирных и законных формах", - сказал отец Всеволод.
По его словам, вправе они требовать и ответа на вопрос: нарушает ли эта постановка законы, а "то, что мы видим на записи постановки, нуждается в оценке не только с точки зрения морали, но и с точки зрения права".
Священник напомнил, что закон запрещает не только оскорбление чувств верующих, но и умышленное публичное осквернение религиозной и богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков и эмблем мировоззренческой символики и атрибутики. Таким образом, закон защищает не только человека, но и предметы религиозного почитания, символы и атрибуты, значимые для верующих, или неверующих, или для тех и других вместе.
"Я понимаю, почему некоторые люди, привыкшие монопольно осваивать бюджетные деньги, выделяемые на культуру, сейчас активно противостоят возвращению в эту сферу строгости нравов, пользуясь то тактикой публичного окрика и запрета на гражданское действие верующих людей, то тактикой доноса и давления на органы власти. Не хочется терять свою монополию, не хочется, наконец, понимать, что наш народ в большинстве своем не приемлет безнравственности, разнузданности, цинизма, грязной эксплуатации полового инстинкта, диктата "новаторского" искусства над традиционным, которые были жестко навязаны обществу в девяностые годы", - заявил он.
Выразив надежду на то, что этой тенденции приходит конец, представитель Церкви указал на то, что людям нужно "чистое, возвышающее их искусство, им нужна строгость нравов в общественном пространстве".
"Не случайно во время работы над Основами государственной культурной политики сторонники "культурного" беспредела девяностых годов потерпели сокрушительное поражение. И происходящая сегодня дискуссия - это тот случай, когда во внимание нужно принимать не только голоса узкого профессионального сообщества, которое привыкло решать вопросы в своей среде, но и любого гражданина России, а большинство наших сограждан имеет ясное и незамутненное нравственное чувство, способное сказать, что хорошо и что плохо с точки зрения нравственного измерения искусства, где чистота, а где грязь", - подытожил он. |
