|
Печатные СМИ
|
 |
|
10 марта 2015 года"ИЗВЕСТИЯ": "Режопера. Журналист Максим Соколов - о том, стоит ли спорить о вкусах с участием прокурора и архиерея"
Режиссер Т.А. Кулябин, работающий в Новосибирском театре оперы и балета, достиг выдающегося медийного эффекта. Его постановка вагнеровского "Тангейзера" сделалась общероссийским соблазном, притом до начала работы Т.А. Кулябина над оперой вряд ли многие могли хотя бы разъяснить разницу между Тангейзером и Лоэнгрином - ниже представить себе, каким образом можно скандализировать публику весьма музыкально сложной и долгопротяжной (нелюбители композитора даже сказали бы "нудной") вагнеровской оперой. Но для современной оперной режиссуры нет невозможного.
Положенное Вагнером в основу либретто средневековое немецкое предание о миннезингере Тангейзере, который, идя в Вартбург на состязание певцов, увидел близ Герзельберга богиню Венеру, которая завлекла его к себе в грот, где он и пробыл семь лет, было кардинально переосмыслено Т.А. Кулябиным. В результате переосмысления получилось следующее: "Кинопавильон. На время работы над фильмом "Грот Венеры" режиссер Генрих Тангейзер оборвал все связи с внешним миром, с друзьями и семьей, целиком посвятив себя съемкам.
Начинаются съемки финальной сцены "Грота Венеры" - прощание Венеры и Иисуса. Иисус хочет любой ценой освободиться из плена грота. Венера пытается удержать его сначала обещаниями вечной любви, затем угрозами и мольбами. Но Иисус стремится в реальный мир, он готов к испытаниям и смерти.
В конце концов, он разрушает пространство грота, призвав на помощь имя своей матери Марии".
Про эту оригинальную трактовку прослышал новосибирский архиерей, она ему решительно не понравилась тем, что Христос ни к селу ни к городу был представлен сожителем Венеры, дело дошло до светской власти, новосибирские православные демонстрировали возле театра, в защиту Кулябина выступили его коллеги-режиссеры Д.В. Черняков и К.С. Серебренников, думец-единоросс Е.А. Федоров призвал проверить "Гоголь-центр" К.С. Серебренникова - словом, скандал вышел безобразный и многостатейный.
Правящему архиерею явно недостало выдержки. Если бы он в уединении своей кельи периодически смотрел бы постановки оперной классики на канале "Меццо", он узнал бы, что в современном оперном искусстве по-другому и не бывает. Принцип режиссерской оперы или сокращенно режоперы в том и состоит, чтобы любое оперное либретто подвергнуть максимально непотребному осовремениванию.
Хотя из цензурных соображений самые смелые постановки по "Меццо" не кажут - телезрители были лишены возможности увидеть, как в постановке "Нюрнбергских мейстерзингеров" все мейстерзингеры состязаются в совершенно натуральном виде, постановка "Тангейзера", где главный герой является охранником в нацистском концлагере, также не прошла телецензуру, более строгую, нежели театральная, - но вкус-то моря можно понять и с одного хлебка.
Хотя, с другой стороны, архиерея, келейно смотрящего такие зрелища, могли бы обвинить в том, что его неугомонный бес обуял.
Возможно, тут следует ударить по мракобесию экстренной постановкой пуччиниевской "Тоски".
I акт. В римской церкви Сант-Андреа-делла-Валле современный художник Марио Каварадосси инсталлирует клизмы, символизирующие церковные купола. Появляется возлюбленная художника, панк-певица Флория Тоска в балаклаве и цветных колготках. Они исполняют любовный дуэт "Богородица, Путина прогони", но тут входит представитель обладминистрации барон Скарпиа в черной рясе и обладающий разительным портретным сходством с о. В. Чаплиным. Он уводит арестованного Каварадосси.
II акт. В палаццо Фарнезе (здании обладминистрации) Скарпиа истязует художника. Приходит панк-певица Тоска, Скарпиа обращается к ней со сладострастным предложением. Чтобы спасти бесценные инсталляции, Тоска притворно соглашается на домогательства мракобеса. Когда он идет к ней, раскрыв объятия, она ударяет его клизмой и поет над умирающим Скарпиа: "E avanti a lui tremava tutta Roma!"
Самое интересное, что аналогичная актуализация именно "Тоски" уже случалась в 20-е годы под знаменем пролеткульта. Тогда была поставлена опера с сюжетом из времен Парижской коммуны, где вместо Тоски главной героиней была русская коммунарка Жанна Дмитриева, а вместо барона Скарпиа - генерал Галифе. Типическая режопера, тем более что от времен Коммуны зрителя отделяло всего полвека - вроде как нас от времен Хрущева.
Но все сравнения той давней режоперы с нынешней практикой - в пользу корректного и целомудренного пролеткульта. Он и не претендовал на то, что его интерпретация - это вроде как настоящая "Тоска", но честно ставил в афише новое название - "В борьбе за Коммуну".
Что же мешает и ныне следовать этому похвальному пролеткультовскому примеру? Никто не собирается гнать и запрещать режоперу, но, пожалуйста, пишите в афише "Сегодня режопера Т.А. Кулябина (Д.В. Чернякова etc.) по мотивам музыки Р. Вагнера (Н.А. Римского-Корсакова, М.П. Мусоргского etc.)". Кто ценит творчество тороватых на выдумку режиссеров (а такие, несомненно, есть), с радостью пойдет наслаждаться богатыми режиссерскими фантазиями. Кто не ценит - не пойдет. Или, по крайней мере, займет место в ложе так, чтобы ничего не видеть. Все честно, все предупреждены - "12+", "16+", "18+", "слабонервным не смотреть", "режопера". Как пишут на табличках наши соседи немцы, "Auf ihre eigene Gefahr" - "На ваш собственный страх и риск".
Главное, чтобы зрители заранее знали, что их ждет, и потом не восклицали: "Welche Scheisse!" с призыванием архиерея и прокурора.
9 марта 2015 г. |
