|
Новости
|
 |
|
09 ноября 2007 года, 10:50Материалы СМИ: "Марфа или Мария? Ускоренная реставрация обители на Большой Ордынке привела к нешуточному скандалу"
Большая Ордынка - улица уникальная. Одновременно оживленная и уютная: по ней, к счастью, не прошлись катки генпланов. Еще сохранившиеся кое-где вековые липы, круглая ротонда казаковской церкви "Всех скорбящих радости". Дома (особенно со стороны Серпуховской площади) всё больше двух- и трехэтажные; попадаются даже ветшающие деревянные особнячки... Но есть на этой улице место, выделяющееся даже на ордынском заповедном фоне. Сказочное белое подворье с небольшой, как будто древней новгородской работы, церковью - сначала протрешь глаза, не веря себе, и только потом понимаешь, что это просто мастерская стилизация эпохи модерна. Еще там есть большой храм XIX века и маленькая ажурная галерейка между двумя корпусами. Всё вместе - Марфо-Мариинская обитель.
Когда-то к этому названию прибавлялось "для увечных воинов". Обитель была учреждена великой княгиней Елизаветой Федоровной в начале 1910-х годов - и очень скоро понадобилась в полной мере. Сама великая княгиня как патронесса всех сестер милосердия ходила по палатам и операционным (для этого и был построен красивый застекленный переход между корпусами). Кроме лекарств и сестринского ухода, на выздоровление раненых работали и сами стены - благо, строили их первоклассные архитекторы. Ту самую Покровскую церковь, о которой шла речь, например, спроектировал Алексей Щусев, самым известным творением которого впоследствии станет гранитный зиккурат на Красной площади.
Потом, как и полагалось при советской власти, церковь из Марфо-Мариинской обители изгнали. В части помещений устроили городскую поликлинику, другую часть комплекса отдали Всесоюзному институту реставрации Игоря Грабаря. С 1992 года там, где квартировали реставраторы, вновь появились духовные сестры милосердия, а в 2004-2005 годах уехала и поликлиника. Наконец, части прежде разорванного надвое комплекса воссоединились, и теперь в обители, как раньше, можно организовать достойную этого названия благотворительную работу. Тем более что в последние годы на реставрацию комплекса наконец-то выделили приличный бюджет. И к 2009 году Марфо-Мариинскую обитель обещают полностью отреставрировать. Так что же - ура?
Пока что скорее "увы". Дело в том, что в последние месяцы вокруг Марфо-Мариинской обители забурлил скандал. Разбираться в нем не слишком легко и приятно, но хотя бы вычленить реальность из потока эмоций необходимо.
Итак, существует комплекс Марфо-Мариинской обители, объект культурного наследия федерального значения. При этом объект этот передан в собственность Русской православной церкви Московской патриархии, которая в данном случае представлена начальством обители. Отдельные здания комплекса неспешно и вполне качественно реставрировались в прошлом десятилетии, а с приходом на пост настоятельницы обители Натальи Молибога работы пошли куда быстрее. Однако "быстрее" в данном случае оказалось синонимом слова "небрежнее".
Неравнодушные граждане и общественные организации по охране памятников подняли тревогу, когда стало известно о планах сноса стеклянной галерейки, соединяющей церковь Марфы и Марии с больничным корпусом на уровне второго этажа. Мотивировка руководства обители была простой: галерея может помешать проезду пожарных машин. Несмотря на то, что реставраторы нашли компромиссный вариант, предложив расчистить подъезд к обители с другой стороны, галерея все-таки была снесена. Оценив размах и направленность ведущихся работ, искусствоведы по-настоящему обеспокоились.
История получилась весьма типичной для современной жизни. Слишком часто после передачи Церкви того или иного архитектурного памятника состояние его быстро ухудшается едва ли не до катастрофического. Копоть свечей, к примеру, быстро доводит фрески до такой кондиции, в которой их проще записать, чем сохранить и расчистить... Причина очевидна: задача духовенства не охранять памятники культуры, а служить в храме Божием. А в результате - реставраторы приходят в неистовство от общения с экономами и настоятелями, а потом стыдятся своей "компромиссной" работы.
Нечто подобное случилось и в Марфо-Мариинской обители. Наталья Молибога, похоже, просто печется об интересах обители так, как она их понимает. Стеклянная галерейка мешает ездить и требует хлопотного содержания? Давайте ликвидируем галерейку. Деревянные перекрытия пожароопасны? Что ж, заменим перекрытия, хотя бы при этом оригинальным стенам и пришлось уступить место монолитному бетону. В этой логике всё предельно рационально и объяснимо.
В ответ некоторые люди, имевшие то или иное отношение к комплексу на Большой Ордынке, собрали подробнейшее досье всех нарушений, возникших в ходе ретивой "реставрации" по-церковному. К нему присовокупили пропажу богато украшенной старинной двери (куда она делась при очередном ремонте - и впрямь дело темное). Некоторые вспомнили и недавнюю "ликвидацию" живших при обители бродячих собак. Разумеется, каждый такой случай заслуживает подробного расследования - но почему же между строк всех этих воззваний отчетливо проступает личная неприязнь к настоятельнице обители? Скажем, семейное положение настоятельницы ко всей этой истории уж точно не имеет никакого отношения.
Разум, однако, пока вроде бы возобладал. Достаточное количество благоразумных людей, взволнованных судьбой Марфо-Мариинской обители, грамотно составили обращения, адресно разослали их принимающим решения лицам... И вот мы уже слышим в радиоэфире из уст представителя Россвязьохранкультуры Николая Васильева: да, в ходе работ допущены нарушения, всем ответственным лицам вынесено предписание к их срочному устранению. То есть - галерею построить вновь, антикварную дверь найти и вернуть, а от планов полной перестройки одного из корпусов отказаться в пользу научной реставрации. Трудно сказать, будут ли выполнены все эти требования, - слишком много мы знаем случаев, когда грозные постановления так и не получают хода. Но несколько простых выводов из этой истории все-таки можно сделать. Во-первых, эмоции в публичных обращениях вредят делу. Во-вторых, "надо знать места", куда и кому подать жалобу, а лучше всего это знают общества по защите памятников, такие как MAPS или "Москва, которой нет". Ну и самое главное - состояние переданных Церкви памятников культуры надо контролировать, чтобы вовремя "поправлять" настоятелей, экономов и келарей.
Такой контроль по-хорошему должно осуществлять государство. И для этого даже имеются необходимые инструменты. Кто-нибудь знает, почему они так редко идут в дело?
Антон РАЗМАХНИН
"Московские новости"
9 ноября 2007 г.
См. также в рубрике "Мониторинг печатных СМИ".
|
