Религия

Электронные СМИ

Телеканал "Дождь": Дьякон Кураев: "Если православная партия будет создана, то она не имеет права говорить от лица церкви"

В России может появиться новая политическая сила - специально для всех православных. Нужна ли стране православная партия, обсудили с протодиаконом Русской Православной Церкви Андреем Кураевым.

Глава синодального Отдела по взаимоотношениям церкви и общества, протоиерей Всеволод Чаплин заявил, что Русская Православная Церковь "позитивно воспринимает перспективу создания христианских или православных партий либо внутрипартийных групп".

Сейчас закон запрещает организовывать партии по религиозному признаку. Однако после инициатив Дмитрия Медведева упростить регистрацию политических партий эти барьеры будут сняты. Последние попытки создать православное движение предпринимались в середине девяностых, но все они были неудачными.

Нужна ли России православная партия, обсудили с Андреем Кураевым, протодиаконом Русской Православной Церкви, профессором Московской духовной академии, а также с кандидатом в президенты Виктором Черепковым.

Казнин: Вы как относитесь к этой идее? И, может быть, сразу прокомментируете? Она изначально даже выглядит достаточно странно.

Писпанен: В многоконфессиональной стране.

Казнин: В принципе, даже религия и политическая составляющая достаточно странная.

Кураев: Вы знаете, меня на самом деле удивляют две странности. В России, при том, что вроде бы у нас некоторая интеграция в европейское пространство культурное, политическое, первое - это то, что в каждом уважаемом университете Европы есть традиционный факультет теологии, а у нас нету. И второе, что все-таки серьезным игроком в политическом пространстве европейских стран является партия "Христианская демократия". У нас были попытки создавать такие партии даже в конце 80-х, даже одной из них вместе с Глебом Якуниным удалось попасть в первый парламент российский, но не более того. Так что само по себе, не надо этого пугаться.

Писпанен: То есть, вы все-таки центральную Европу сравниваете с Россией?

Кураев: Я думаю, что из-за того, что у человека есть религиозные взгляды, это не означает, что он должен быть поражен в своих избирательных правах - это первое. Второе - у людей...

Писпанен: Подождите. Тогда остановимся сразу, извините, перебиваю, потому что на первом пункте у нас, собственно, в действующих политических партиях есть очень много воцерковленных людей и очень верующих.

Кураев: Дело в том, что политический контекст всегда меняется. И вполне возможно, что те пункты программы, которые стояли на втором, третьем порядке в той или иной партии, в той или иной политической ситуации, потом они могут быть актуализированы. В какие-то периоды для общественного сознания главной будет проблема экологии, в какие-то проблемы парламентских процедур, их соблюдение, в какие-то проблемы внешней политики, обороны или, напротив, агрессивной экспансии и так далее. И поэтому нельзя исключать, что однажды какая-то часть наших граждан, не все (а партия - это часть), какая-то часть наших граждан скажет, что для них важнее всего, скажем, защита традиционных ценностей, какого-то нашего образа жизни.

Мы чувствуем, что здесь есть проблемное поле, есть какие-то угрозы. Мы хотели бы именно с парламентской трибуны об этом говорить и так далее. Это их право. Церковь не будет в этом участвовать. Эта партия, если она будет создана, то это движение будет снизу, общественное движение. Церковь, мы, со своей стороны, не будем запрещать. Запрет только один - если такая партия будет, она не имеет право говорить от имени церкви. То есть, она не имеет право говорить, что все христиане должны быть с нами, а те кто не с нами, те значит плохие христиане. Вот такого рода риторика будет запрещена.

Писпанен: А как же, буквально недавние недовольства РПЦ желанием Ивана Охлобыстина баллотироваться в президенты?

Кураев: Речь идет о священнослужителях, хотя и здесь, честно говоря, эта ситуация на мой взгляд, канонически очень спорная. Потому что есть ясные каноны, запрещающие священникам участвовать в политической борьбе, в парламентской. Другие формы политической борьбы - это другой разговор. Но в случае с Иваном Охлобыстиным, он священник, который запрещен служением и не осуществляет священническое служение. И нет канонов, которые регулировали бы поведение бывшего врача или бывшего офицера. Нет таких уставов. Поэтому было бы странно, скажем, Виктор Иванович бывший офицер, но если что-то в уставе подводного флота, какие-то нормы, регулирующие поведение отставников офицеров. Я сомневаюсь.

Черепков: Офицерская честь.

Кураев: Это не правовое понятие. Вот точно также и со священниками. Поэтому я считаю, что это на самом деле проблема. Но вновь говорю, что речь идет о том, чтобы мирянам не запрещать, чтобы люди, которые считают себя православными, чтобы они не считали, что у них нет права выйти на площадь, у них нет права с чем-то, с каким-то требованием обратиться к власти, или участвовать в общественной дискуссии. Чтобы не было такого самопораженческого настроя, чтобы не строилось православное гетто, закрытое изнутри, что раз я православный, я должен отрубить Интернет, отключить телевидение и только вот в своей келье, читать акафист.

Казнин: Вы упомянули "Христианских демократов" в Германии, возьмем ХДС. Подобные силы они ведь создавались, во-первых, это исторически выросшие снизу, по большому счету.

Кураев: Наша история кончилась, России?

Казнин: Нет, но у нас этого нет последние, сколько уже...

Кураев: Из-за того, что чего-то нет или было... У нас и митингов не было недавно.

Казнин: Хорошо, но вы считаете, что есть к этому внутренняя потребность?

Кураев: Не знаю. Я в этом не уверен. Но сказать людям, что это не запретное поле для экспериментов, почему нет? Но я говорю, патриархия не будет ничего организовывать.

Писпанен: То есть, это вне церкви, вне РПЦ?

Кураев: Нет, речь идет о том, что у людей снимаются...

Писпанен: А зачем тогда называется "Православная партия"?

Кураев: Простите, эти люди, они в церкви, просто это не только люди в черном.

Писпанен: Нет, понятно. Я же опять же напоминаю, что огромное количество воцерковленных есть в существующих партиях.

Кураев: Поэтому речь идет о том, чтобы в сознании церковных людей снять табу, может быть, это не драматическое табу, какое-то такое психологически не сформулированное, что раз ты христианин, то грязный мир политики должен быть мне чужд...

Писпанен: Вот недавно был скандал с тем, что священник собирался баллотироваться в мэры какого-то маленького городка Невенск или что-то такое. Вы, наверное, должны помнить.

Кураев: Да, много говорю. Опять же...

Писпанен: Тоже как-то не сложилось.

Кураев: Здесь я не соглашусь с тем, что его лишили сана, потому что это не парламентская политика, а в местном самоуправлении. Но таких примеров достаточно много в церковной истории, когда священника считают самым уважаемым человеком на селе, его выбирают старостой. И на мелком уровне это вполне возможно, когда есть консенсус, особенно. То есть, чем неприемлемо для священника политика парламентская, партийная, собственно говоря? Тем, что партия от латинского слова "часть". И вот, чтобы не было такого, чтобы часть населения считала, относилась бы, вкладывала свое отношение к священнику и обратно по признаку наличия партийного билета. Не нужно, красных батюшек коммунистических, единоросовских батюшек или там батюшек с Болотной площади или откуда-то еще. Вот такого деления быть не должно.

Писпанен: А можно делать православный коммунист или православный либерал?

Кураев: Человек может. Потому что к обычному человеку, даже вот я, диакон, я не священник, ко мне люди не идут на исповедь и поэтому со мной беседуют, считают там в каком-то вопросе экспертом или еще что-то. И я могу, как частное лицо, с ними об этом говорить. Но на исповеди или с церковного амвона священник обращается к той глубине человека, который поглубже, чем сиюминутный политический контекст.

Казнин: Скажите, сейчас, как только какая-либо идея начинает носиться в воздухе, и политики понимают, что она популярна, они тут же берут ее на вооружение. Возьмите любую политическую силу, все взяли на вооружение русский вопрос. Русский старт у коммунистов, ЛДПР тоже мы не будем уже говорить, и даже, собственно, "Правое дело" было замечено в этих заигрываниях с националистически настроенным электоратом. И ни одна политическая сила до сих пор не поднимала на щит православные, религиозные идеи.

Кураев: Нет, такие силы есть. Но они очень маргинальные.

Казнин: Да, но я имею в виду сейчас "Единую Россию", Коммунистическую партию, "Правое дело", ЛДПР, "Справедливую Россию" - всех тех, кто заседает в парламенте, и представляет реальную политическую какую-то силу. Почему? Получается, что нет этого, не востребовано, в конце концов?

Писпанен: Нет запросов.

Кураев: Есть еще определенная осторожность и понимание российского политического контекста. Дело в том, что та норма, которая есть в нашем законодательстве о том, что нельзя создавать принцип партии по признаку национальной и религиозной ратификации, идентичности, мы все понимаем, что, прежде всего, это направлено против форм формализации, кристаллизации мусульманского фундаментализма. Потому что если появятся мусульманские политические парламентские движения, сознательно с мусульманским акцентом, не общегражданская программа, то это для Российской Федерации, как Федерации, это может оказаться очень серьезным испытанием. Пока наш бомонд политический не знает, как в этом случае надо было бы себя вести, чтобы не появилось здесь свое движение Талибан и так далее и поэтому предпочитают...

Писпанен: Но оно же, получается, имеет право появится сразу же после того, как православные захотят создать свою партию.

Кураев: Совершенно верно. Именно по этой причине и тема создания христианских партий тоже тихонечко слита.

Писпанен: Потому что сегодня, естественно, после появления этой новости, уже очень многие представители разных конфессий...

Кураев: Это не более чем приглашение к дискуссии.

Писпанен: Но это такая проверка почвы?

Кураев: Но это нормально. Простите, в гражданском обществе естественно, что дискуссии идут на самые разные темы и люди готовы слушать аргументы. Наша с вами встреча тоже сегодня этому свидетельствует.


12 января 2012 г.

Версия для печати

На главную страницу