Аналитические материалы

Сильвио Феррари, профессор.
Европейская модель церковно-государственных отношений. Часть IV

Проблемы и перспективы европейской модели отношений между государством и религиями

Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо вернуться назад к более общему уровню, который касается всех социальных групп, а не только религиозных.

Конституции всех государств Европы содержат правила, гарантирующие свободу объединений, преследующих законные цели: в этой области каждая конституция закладывает более конкретные положения, обязывающие государством сотрудничать с некоторыми институтами и объединениями, когда обозначенными конкретно (политические партии, профсоюза, религиозные общины и т.д.), когда обозначенные в более общих терминах (например, социальные группы, способствующие развитию человека). Это означает, что единожды гарантировав всем законным объединениям сферу свободы, государство может ранжировать свое сотрудничество в соответствии с характеристиками этих объединений и их целями: во многих странах, например, добровольные объединения и некоммерческие объединения пользуются более благоприятным организационным порядком или налоговой системой, чем другие объединения.

Государственная власть может, таким образом, выбирать и ранжировать свое сотрудничество с организациями светского характера в соответствии с их характеристиками и целями: применяется ли такой же критерий к сотрудничеству с религиями, несмотря на неправомочность государства в религиозных вопросах?

Я думаю, на этот вопрос можно дать утвердительный ответ. Неправомочность государства исключает всякое вмешательство и, следовательно, всякую дифференциацию на основе учения или внутренней организации религиозных вер, но не исключает возможность оценивать внешние последствия какой-либо религии, то есть поведение, соответствующее предписаниям религии, но относящееся прежде всего к гражданскому сосуществованию. Даже когда это происходит в контексте законности, это поведение может представлять различную степень достоинства с точки зрения государства: поведение может по-разному способствовать развитию тех ценностей - достоинства человеческой личности, демократического сосуществования, свободы совести, равенства и т.д. - которые составляют основу порядка в политике и мира в обществе. На этой основе и возможно ранжирование сотрудничества между государственной властью и религиями и независимости, которой они пользуются в государственной системе, без нарушения принципа неправомочности государства в религиозных вопросах.

Это опять же очень общий показатель, переведенный на язык правовых положений, которые очень отличаются друг от друга в зависимости от государства. Так, проблемы, связанные с отказом от переливания крови или военной службы, держат "Свидетелей Иеговы" на самом нижнем уровне пирамиды религий во многих государствах Европы: но дело обстоит иначе в Италии, где эта религия недавно заключила соглашение в государством, что поставило ее на верхушку этой пирамиды. То же можно сказать о мусульманской общине: в Испании она заключила соглашение с государством, во многих других странах Европы она продолжает регулироваться в формах общих для групп, с которыми государства имеют более сокращенное сотрудничество. Но, вообще говоря, религиозные общины, поощряющие в своих последователях поведение, удовлетворяющее принципу, на котором основано гражданское сосуществование, пользуются большей степенью автономии и сотрудничества, чем религии, основанные на другом сочетании ценностей.

Эта избирательность и ранжированность автономии и сотрудничества (в которой европейская модель отношений между государствами и религиями приобретает конкретную форму вместе с защитой личной религиозной свободы) не свободна от критики: на самом деле она благоприятствует самым важным религиям с точки зрения количества верующих, исторического присутствия в стране и социальной значимости. Это точное по сути наблюдение, потому что как правило религия, присутствующая в стране в течение многих лет, имеющая большое число последователей и хорошо встроенная в социальные структуры, - это религия, которая способствовала формированию культурной и социальной идентичности народа и потому как правило хорошо гармонирует с правилами и ценностями этого народа. Но я не думаю, что с этой критикой, хотя и правильной в принципе, можно согласиться. Каждое общество на самом деле основано на коренных, относительно устойчивых ценностях и принципах, формирующих его идентичность и представляющих особый и характерный именно для него вклад, который оно может сделать в диалог с другими обществами. Развитие и эволюция этой идентичности образует главный путь, позволяющий избежать соглашательствами между различными цивилизациями и выравнивания их различий. Эти коренные общие ценности образуют не только контрольную точку, ориентирующую развитие политической и правовой системы (или, используя другой термин, хранилище «ценностей», без которых демократия рискует стать одновременно релятивистской и абсолютистской). Оно образует также неустранимые рамки, в которых должны найти свое место ценности других групп (культурных, этнических и религиозных), имеющих отношения с группой большинства и живущих постоянно в ее географической области. Это влечет за собой тонкую работу осмысления и выбора, в которой следует сначала определить ценности и принципы (проистекающие в большой степени, как уже говорилось, из столкновения между христианской традицией и традицией Просвещения), формирующие европейскую идентичность; затем внутри этого произвести разделение на то, что принадлежит к более глубокому ядру этой идентичности (и что, поэтому, не подлежит обсуждению без его искажения), и на то, что относится к более поверхностному слою и поэтому может обсуждаться; и, наконец, оценить пути (которые как правило многоразличны и допускают некоторую степень адаптации) перевода этих принципов и ценностей на язык права.

С этой точки зрения европейскую модель отношений между государствами и религиями можно рассматривать как полезное орудие интеграции при соблюдении некоторых условий. В первую очередь, гарантия широкого и четко определенного пространства свободы для всех религий, в том числе самых новых и самых далеких от традиционно разделяемых социальных ценностей. В этой области всем религиям должна быть гарантирована возможность не только жить, но и развиваться при обеспечении правовых инструментов, необходимых для гарантии личной и общей религиозной свободы, а также соблюдения внутренней автономии религиозной группы. В последние годы это правило не применяется, по моему мнению, всеми государствами Европейского Союза, которые перед лицом проникновения ислама и так называемых «новых религиозных движений» иногда прибегают к сомнительным инструментам с точки зрения соблюдения права на свободу. Это бросает тень не только на действия отдельных государств, но и вообще на весомость европейской модели церковно-государственных отношений.

Более того, совершенно необходимо сохранять определенную пропорцию между сотрудничеством и поддержкой, предоставляемой государствами различным религиям: если дистанция между находящимися на нижних и верхних уровнях слишком велика, страдает не только равенство, но и личная религиозная свобода, которая сужается, если разница в правовой дисциплине различных религий становится слишком большой. На самом деле между личной свободой и равенством религиозных групп определенная связь: чем больше неравенство между религиями, тем ограниченней рискует стать свобода каждого члена менее привилегированной группы.

Должна быть также гарантирована мобильность религий между всеми уровнями распределения по пирамиде. Европейская модель церковно-государственных отношений должна быть открыта к трансформациям истории: необходимо постоянное соответствие между социальной реальностью и правовой реальностью, чтобы избежать возможных неожиданных и травматических поломок, если система отношений между государствами и религиями не будет отражать - без спешки, но и без задержки - уже происходящие и готовящиеся изменения в религиозной картине современной Европы.

И последнее. Необходимо уменьшить степень дискреционных полномочий, которыми пользуется государственная власть при установлении уровня, на котором каждая религия получает доступ к движению по иерархической пирамиде, и обеспечить эффективную систему претензий к решениям исполнительной власти.

При соблюдении этих условий европейская модель имеет не только хорошие шансы на выживание, но и возможность стать разумным инструментом посредничества между «старыми» и «новыми» европейцами. Она может способствовать эволюции европейского общества путем интеграции общин последней волны эмиграции и религий меньшинства.

Версия для печати

На главную страницу