Аналитические материалы

Сильвио Феррари, профессор.
Европейская модель церковно-государственных отношений. Часть I

Европейская модель отношений между государством и религиями


... Есть ли вообще европейская модель отношений между государством и церковью?

Утвердительный ответ на этот вопрос основан на следующем наблюдении: есть общие принципы, лежащие в основе различных национальных систем. Точнее, существование некой европейской модели отношений между государствами и религиями основано на трех принципах, которые в различных формах и с различной силой повторяются в правовых системах всех стран.

Защита частного права на религиозную свободу

Многие страны Западной и Восточной Европы подписали cтатью 18 Пакта о гражданских и политических правах или cтатью 9 Европейский конвенции по правам человека; кроме того, государства-члены Европейского союза подписали Хартию основных прав, содержащую установление такого же содержания (Ст. 10). Формулировки cтатьи 18 Пакта, cтатьи 9 Конвенции и cтатьи 10 Хартии неодинаковы, поэтому не все равно, если одно государство подписало один документ, а не другой. Но на уровне определения теоретических моделей различия между этими правилами не являются решающими: все содержат центральное ядро, имеющее своей целью гарантировать соблюдение свободы мысли, совести и религии и признание права выражать отдельно или вместе с другими, публично или частным образом свою религию или убеждения с единственным ограничением, установленным законом и необходимым для защиты таких основополагающих ценностей, как общественный порядок, здоровье или мораль, права и свободы других.

Далее при изучении конституционных прав картина не изменяется. Все конституции западных стран содержать по крайней мере одно положение, защищающее религиозную свободу таким образом и в таких пределах, которые точно или в интерпретации различных Конституционных судов повторяют положения, изложенные в вышеуказанных статьях. То же теперь относится к странам Центральной и Восточной Европы, конституции которых содержат такие же установления. Конституции Румынии (Ст. 29), Венгрии (ст. 60) и Чешской Республики (Ст. 15 и 16 Хартии основных прав и свобод, которые являются частью конституционной системы), если ограничиться только несколькими примерами из множества, содержат положения, которым нечего позавидовать в конституциях Италии или Германии.

При снижении на одну ступень ниже к уровню обычных законов, начинают проступать различия, которые нельзя пренебречь в том смысле, каким образом религиозная свобода защищается (или не защищается) в отдельных национальных системах. Если в Греции открытие места для отправления религиозных обрядов религии меньшинства требует разрешения православного митрополита (постановление 1369/1938, ст. 41, пар. 1), во Франции считается правонарушением совершать религиозный обряд бракосочетания, если ему не предшествует гражданский: на этом уровне у каждой страны есть свой скелет в шкафу и трудно установить какой тяжелее. Но эти различия не составлены по какой-либо точной модели за исключением одного момента: склонности некоторых государств законодательно вводить различие между религиозной верой и «сектой», подчиняя последнюю неблагоприятному правовому режиму. Это различие, предполагающее определение религии, которое очень трудно сформулировать в юридически корректных терминах, принято в Бельгии, Франции и Германии и движет законодательной политикой в других странах, мотивируя выбор, который не всегда согласуется с защитой религиозной свободы.

Делая первый вывод из замечаний, сделанных в этом разделе, можно констатировать, что в Западной Европе сформировалось унитарное понятие религиозной свободы и распространяется на другие части Старого континента. Наверное, можно пойти дальше и распространить это соображение на весь Запад. Конституция Соединенных Штатов посредством «пункта о свободном применении» в Первой поправке защищает религиозную свободу так же полно, и интерпретация, данная этому пункту Верховным судом, не очень отличается от тех, которыми руководствуются европейские конституционные суды. Это доказывает тот факт, что в нескольких особо важных частях - отказ от военной службы на религиозных основаниях и медицинское лечение, учет религиозного элемента при воспитании и усыновлении несовершеннолетних - решения, принятые по обеим сторонам Атлантики, не отличаются друг от друга. Выявленное здесь понятие религиозной свободы - рожденное в столкновении христианских корней со светскими корнями, образующими историческое и культурное своеобразие Европы - является приобретением, которое, возможно, определяет сегодня весь Запад, даже если его конкретное применение указывает на различия, которыми нельзя пренебречь при сравнении и между Европой и США и между отдельными странами Европы.

В основе этого понятия религиозной свободы лежит идея первоочередности личного сознания, а именно, права каждой личности принимать решение о религии, которую он/она абсолютно свободно считает соответствующей его/ее совести без того, чтобы этот выбор влек за собой какие-либо негативные последствия на правовых основаниях. Эта концепция порождает по крайней мере два последствия. Во-первых, и в Западной и в Восточной Европе, у католиков, протестантов и православных отступник, атеист и последователь религии меньшинства не подлежит вследствие своего религиозного выбора или выбора его совести какому-либо умалению его гражданских и политических прав, положенных всем гражданам. Это значит, что каждый человек имеет право не только выбирать религию, но и уходить из нее или менять ее: покидающий религиозную группу, к которой он/она принадлежит (даже если принадлежал к ней с рождения), осуществляет право, которое государство обязано защищать от всякого, в том числе от покидаемой религиозной группы.

Во-вторых, религиозная свобода должна уважать основополагающие ценности, на которые указывает статья 9 Европейской конвенции по правам человека - общественный порядок, здоровье или мораль, защита прав и свобод других. Член религиозной общины, который преступает границы своими действиями, письменными или устными заявлениями, будет наказан, как любой другой человек и не может ссылать на послушание какому-либо предписанию своей религии в качестве основания для безнаказанности. Но эти границы свободы касаются только проявлений религии, а не самой религиозной веры: никто не может быть наказан только за принадлежность к какой-либо религиозной группе.


Научный бюллетень "Сравнительное право"

Версия для печати

На главную страницу