|
Печатные СМИ
|
 |
|
14 ноября 2012 года"АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ": "Вера разного качества. Как Церкви вернуть былые позиции"
Сегодня пинать и ругать Православную церковь модно. О том, почему так получилось, рассуждает протодиакон Андрей Кураев.
- Отец Андрей, патриарх призвал священников быть воздержанными на язык: мол, слишком много стало спорных комментариев...
- В храме священник как личность спрятан. На службе я произношу слова не свои, а Иоанна Златоуста и тем самым прячу свое корявое эго за гениальными. Это и для меня полезно - отдыхать от креативчика, и людям хорошо: они знают, что встретят в храме, и меньше травмируются моими личными особенностями.
Но когда я выхожу из алтаря, то уже не могу просто отвечать по шпаргалке, по Служебнику, и опасность ошибок резко возрастает. Но и не выйти уже нельзя. Для снижения травмоопасности нужны как минимум две вещи. Первое - честное признание каждого священника: "моя позиция является позицией Церкви, только когда я цитирую Символ веры. В остальных случаях это просто моя позиция". Второе - опыт. А для обретения опыта нужна готовность терпеть друг друга. Существует закон больших чисел. Когда всего много - это все оказывается всяким. В Церкви сегодня десятки тысяч священников. Они разные. Высокие и низкие. Брюнеты и блондины. Худые и толстые. Умницы и наоборот. Плюсуем к этому разностилье и разноуровневость СМИ - и получаем неизбежно пеструю картину медийно-церковного поля. Есть беседы со священниками правильные, выверенные до стерильности. А есть колючие, импровизационные. Все есть. И конечно, есть ляпы. Даже самый хороший футболист в своем самом звездном матче все равно пару пасов дал в пустоту, в аут, поскользнулся, недотянулся, недобежал... У любого человека есть свои профессиональные неудачи. И их надо просто терпеть друг у друга - в надежде на то, что за хмурой полосой снова будет солнышко. Патриарх абсолютно прав, что заметил проблему медийных ляпов духовенства, и вдвойне прав в том, что не стал называть имен и применять административные меры.
"За кого умрешь?"
- Но не приведет ли это к полному запрету на общение, когда позиция Церкви по разным вопросам окажется вообще непонятной людям светским?
- Патриарх как раз настаивает на том, чтобы церковные люди, миряне и священники стали более активны. Чтобы шли к людям, объясняли свою позицию. Но не в метро же народ за рукава хватать? Значит, надо выходить на публичный диалог, а это - Интернет и медиа. Но сложность вот в чем. Мы постоянно говорим о том, что надо уметь прощать, любую ошибку или двусмысленную информацию интерпретировать в пользу обвиняемого человека. Это на словах. В реальной внутрицерковной жизни очень часто происходит иначе. Представьте молоденького священника, который искренне откликнулся на призыв патриарха, дал интервью, а местному епископу его выступление не понравилось.
Почему не понравилось - это далеко не всегда прогнозируемо и понятно...
Лет 20 назад один священник был уже предложен к епископскому назначению. Но за день до заседания Синода передачу с его участием увидел патриарх Алексий. Очень добрая была передача: батюшка у себя на кухоньке беседует с журналистом и одновременно сам себе жарит картошку. Ну нет у него ни кухарки, ни жены - он монах. И почему-то патриарха это очень задело: как это - епископ Русской церкви, уже почти нареченный, сам себе жарит картошку! В результате избрание было отложено на несколько лет. Так вот священнику, начинающему медиаконтакты, епископ дает по рукам раз, второй. Причем зачастую это не совет или помощь, а резкая и обидная реплика... После пары таких реакций священник благоразумно решает, что лучше промолчать или отделаться цитатой из официального документа, даже не поясняя его. От журналистов я слышал, что за последние два года резко снизилось число священников, готовых к интервью и комментариям.
- Девушек из Pussy Riot отправили в колонии. Неужели Церкви их не жалко?
- Декларации о милосердии к этим пуськам уже необратимо запоздалы и бесполезны. Но еще не поздно внятно осадить возникший в последние месяцы погромный дух. Не поздно взять назад слова официального представителя Церкви, назвавшего откровенных погромщиков "передовым отрядом Церкви". Православная церковь - церковь традиционная.
Это означает, что для нас очень важны прецеденты. То, что однажды было допущено, становится образцом для подражания. Кроме того, у нас, у людей, еще со времен Адама смещен центр моральной тяжести: легко отзываемся на соблазнительное предложение, но трудно и со скрипом берем себя в руки. Легко разрешить жить по-самцовски, по вполне естественным понятиям плотоядных хищников, защищающих свою территорию. Трудно потом будет вернуться к человечности. А сегодня мы слышим, что идет война и, значит, разрешается бить и ненавидеть. Если вы кипите - это, оказывается, не ваша плохая воспитанность, а святая злость. Нынешняя сиюминутная ситуация пройдет, а вот эта привычка кипеть и "от имени Церкви" давать сдачи может остаться.
Недавно один православный активист мне говорит: "Мечтаю стать мучеником за Христа". Мечта, конечно, хорошая, христианская, но вот как бы не спутать - за Христа ты будешь "получать" или за хулиганство.
РПЦ - как рупор
- Отношение к Церкви в обществе от дружелюбного поменялось на настороженное. Как этому противостоять?
- Это не столько в обществе, сколько в прессе. Понятно, что именно конфессия большинства подвергается в прессе каждой страны наибольшим нападкам. Вот, скажем, у нас в России баптистов никто не трогает, но в США за ними глаз да глаз. Смягчить нынешнюю волну критики могла бы дискуссия, начатая Церковью, но по какой-либо проблеме, важной для всего общества.
Например, единая электронная идентификационная карта - это беда, которая может затронуть любого. Слишком много личной информации на одном носителе с одним паролем. Слишком большое доверие чиновникам. Или ювенальная юстиция. Родители, не только православные, возмущены перспективой вторжения в семейную жизнь и отбора детей. Церковь могла бы взять на себя функцию спикера морального большинства, вести жесткий диалог с властью по вопросам, важным для всего общества.
- Жесткий диалог с властью? Одно из самых серьезных обвинений в отношении РПЦ как раз касается ее чрезмерного сближения с властными структурами...
- Вячеслав Бутусов пел песню Ильи Кормильцева с образом, очень понятным прежде всего христианам и буддистам: "связанные одной цепью". Несвобода - это следствие амбиций. Если, скажем, у меня цель - стать для вас "дьяконом, приятным во всех отношениях", то это будет налагать очень серьезные ограничения на стиль моего поведения, речь... Вопрос не в том, каковы отношения Церкви и государства сейчас, а в том, как видится нами конечная цель движения. Видит ли сама Церковь пределы нашего сотрудничества? Ведь если цель запредельно высока, то величием этой цели могут оправдаться средства ее достижения. Мечта о светлом завтра может создать зоны слепоты в восприятии сегодняшних реалий. Именно поэтому Христом сказано: "Не заботьтесь о завтрашнем дне".
- Еще несколько лет назад модно было быть верующим, сейчас в моде атеизм. А кем быть проще?
- И атеизм и вера бывают разного качества. Бездумным может быть и то и другое. Есть вялотекущая вера, а есть вера выстраданная, как у Достоевского: "Ну не как же мальчик верую я во Христа! Моя осанна прошла сквозь огонь, воду и медные трубы". И неверие тоже бывает разное. У кого-то это повод не загружать себя мыслями, далекими от потребительской корзины, а кем-то его неверие переживается как горе и как повод для мозгового штурма.
14 ноября 2012 г.
|
