|
Печатные СМИ
|
 |
|
16 января 2013 года"АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ": "Пешком в Святой град. Она пришла в Иерусалим путем дореволюционных паломников"
Наталья Сухинина была успешным советским журналистом, работала в одной из центральных партийных газет и застала время, когда ее "красная корочка" спецкора внушала священный трепет. В 1990 г. Наталья пришла к главному редактору с сумасшедшим по тем временам предложением: "А что если я, как паломники до революции, пойду в Иерусалим пешком, а с дороги буду писать репортажи?"
На удивление редактор идею поддержал. Началом путешествия стала Троице-Сергиева лавра, где Наталью благословил в дорогу только что избранный Патриарх Алексий II. "У меня дома висит фотография, где я подхожу под благословение Святейшего с непокрытой головой. Сколько раз смотрю на нее, столько раз стыдно становится. Я была крещеным, но далеким от веры человеком. Идти в Иерусалим меня подтолкнуло желание быть первой, сделать в своей профессии нечто особенное".
Маршрут дореволюционных паломников обычно лежал через Оптину пустынь в Калужской области, дальше были Брянск, Киев и Одесса, где они садились на пароход. Тем же путем двинулась и Наталья. Был июль. В клетчатой рубашке, юбке и кроссовках она шагала с пока еще легким рюкзаком за плечами. Но с каждым днем к его содержимому прибавлялись все новые записки и свечи, которые ей давали незнакомые люди, узнав, что она идет в Иерусалим. В некоторых деревнях Наталью звали к больным, объясняя, что до революции паломники помогали лечить людей: "И ты сможешь, если захочешь!" Одна бабушка поцеловала юбку Натальи: "Помолись обо мне, дочка, когда будешь в Иерусалиме!"
Телеграмма в пути
Меряя шагами страну, она однажды остановилась на передышку на развалинах монастыря. Часть стен была исписана матерными словами. Подняв глаза к уцелевшему куполу, ахнула: удивительным образом там сохранились лики святых, краска не померкла, но у святых были выколоты глаза - кто-то не поленился залезть на огромную высоту, чтобы это сделать. Эти лики с пустыми глазницами она не раз вспоминала в своем путешествии: например, когда увидела, как пожилого ветерана на костылях на остановке толпа опрокинула на заплеванный асфальт - молодые и здоровые перешагивали через старика, давили помидоры у него в авоське, стараясь занять в рейсовом автобусе сидячие места.
Вспоминала, когда услышала плач прихожан, - они восстановили храм, принесли туда с таким трудом сохраненные иконы, а церковь через две недели после открытия подчистую обокрали. В тот же день у Натальи была встреча в колонии для несовершеннолетних. Неожиданно для себя она спросила у бритых юнцов в робах: "А вы могли бы ограбить храм?" Спустя месяц за много километров от колонии Наталью невероятным образом догнала телеграмма от тех самых юных зэков - они написали, что свои скромные заработки передали ограбленному храму. Так она и шла по кромке между добром и злом. У нее украли пакет, в котором была икона, подаренная Патриархом. И в то же время десятки незнакомых людей пускали ее ночевать. Не давали идти на сеновал, а доставали из шифоньеров накрахмаленное белье и застеливали лучшую кровать. Сколько хозяек кормили ее картошкой и хрустящими огурцами со своего огорода! Однажды в глухомани Наталья увидела в деревне дом, расписанный цветочками, где ее напоили горячим шоколадом в фарфоровой чашке! А до этого продавщица в сельпо, узнав, что Наталья из Москвы, наорала на нее и отказалась продать буханку хлеба!
В пути до Одессы она стоптала три пары кроссовок. В порту купила легкие туфельки, походную одежду сменила на цивильную и села на сухогруз, чтобы добраться до Кипра. Дело в том, что в 1990 г. дипломатических отношений между СССР и Израилем не было, поэтому прилететь или приплыть туда из СССР было невозможно. С Кипра в Тель-Авив она добралась рейсовым самолетом: "Прилетела ночью. В аэропорту табличка: "Иерусалим - 60 км". Беру такси. Еду и слышу внутренний голос: "Ты столько прошла, чтобы въехать в Иерусалим на такси?!" Кричу водителю: "Стоп!", протягиваю деньги - мол, бери, сколько надо". В Святой град она вошла с восходом солнца, в кровь стоптав ноги в новеньких туфельках. С трудом разыскала Русскую духовную миссию. Позвонила. "Кто там?" - "Журналистка, русская паломница, пришла в Иерусалим по благословению Патриарха Алексия". Дверь открыла монахиня: "А по "Голосу Америки" говорили - мол, идет к нам журналистка, но, когда придет, неизвестно". Наталью усадили, но она бухнулась на пол и, уткнувшись в колени монахини, зарыдала.
Она где-то читала, что некоторые русские богомольцы, дойдя до старых стен Иерусалима и поцеловав его ступени, поворачивали назад - считали себя недостойными войти в Святой град. Вспомнила об этом, когда в первый день из-за волнения не смогла войти в храм Гроба Господня, воздвигнутый на месте, где воскрес Иисус Христос. А когда Наталья все же вошла в святая святых, долго доставала из рюкзака свечи, которые ей как паломнице давали в дороге люди с просьбой зажечь на Святой земле. Наталья опустилась на колени и впервые в жизни горячо молилась - о близких и дальних: о тех сотнях людей, которых видела лишь раз, но чья доброта и помощь помогли ей осилить дорогу. Десять дней она провела на Святой земле: "Разве можно словами описать симфоническую музыку? Так и у меня не хватает слов, чтобы описать, что я тогда чувствовала".
Чудо любви
В Москве Наталье предстояло выполнить обещание, данное Патриарху: он просил обязательно рассказать о поездке. Она нашла в записной книжке номер приемной Патриарха, взглянула на редакционные часы: 10 вечера. И все же позвонила. На том конце подняли трубку. Наталья начала объяснять, кто она и зачем хочет встретиться с Патриархом. "Я вас с удовольствием приму, но сегодня ночью уезжаю в Петербург". - "Ваше Святейшество, это вы?!" Встретившись, вместо отведенных ей заранее 10 минут они беседовали час. "Патриарха интересовало все, вплоть до того, чем я питалась в дороге. Когда рассказала про бабушку, которая поцеловала мою юбку, увидела, как у Святейшего по щекам прошли две бороздки от слез".
После паломничества в Иерусалим Наталья вышла из КПСС. А дальше она думала уйти из профессии, встать в храме за свечной ящик. Но духовник сказал, чтобы занималась своим делом. Делом Натальи Сухининой стали книги, коих она выпустили уже десять. Будучи известной православной писательницей, она осталась верна журналистике в том, что все истории взяты из жизни. Она не избегает трудных тем, не боится "поселиться" в женской колонии, подолгу беседовать с заключенными, чтобы издать сборник пронзительных повестей. В другом случае 8 лет ждала согласия главной героини своего произведения на то, чтобы история ее жизни была опубликована. Наталья вспоминает, как после войны в Южной Осетии приехала в Цхинвал, где собирала рассказы местных жителей: "По Цхинвалу ходила Божия Матерь и спасала людей. Ее видели очень многие, даже откровенные циники и атеисты, которые вообще ни во что не верят, рассказывали мне об этом и плакали".
Спрашиваю Наталью: что она понимает под словом "чудо"? Она вспоминает историю: "В Астрахани после творческой встречи я торопилась в аэропорт, села в машину - следом выскочил мальчик лет десяти. Без шапки, а на улице зима, метет. "Прошу - помолитесь за дядю Толю, ему очень плохо, очень трудно!" - и протягивает мне записочку. Отъезжаем, и водитель, местный житель, говорит: "Дядя Толя - брат его мамы, алкоголик, однажды, напившись, он пробил мальчику бутылкой голову". Какое все прощение и любовь у ребенка! Ему уже учиться ничему не надо, он уже готовый христианин. Мне бы к моим годам хоть сотую долю этого стяжать, а он в десять лет главное понял! Вот оно, настоящее чудо!"
Мария ПОЗДНЯКОВА
16 января 2013 г. |
