|
Печатные СМИ
|
 |
|
18 марта 2013 года"ПРОФИЛЬ": "Ничего святого. Папа Франциск I занял Святой престол в трудное для церкви время всеобщей десакрализации"
Современное секулярное общество все меньше воспринимает церковь как сакральный институт, а значит, рассчитывать на снисхождение ей не приходится. Католическая церковь во время и после II Ватиканского собора приложила немало усилий, чтобы адаптироваться к современному миру. Беда в том, что мир этот развивается слишком быстро и все дальше уходит от казавшихся еще недавно незыблемыми устоев. В первой половине 1960-х революционными выглядели решения о проведении богослужения на национальных языках и о диалоге с атеистами. Сейчас это считается естественным (когда Бенедикт XVI расширил возможности для служения мессы на латыни, новыми правилами воспользовалось лишь явное меньшинство верующих), а на повестке дня стоят совсем другие вопросы. Что делать с целибатом (обетом безбрачия) духовенства, который для современной западной аудитории выглядит рудиментом Средневековья (к тому же в Библии об этом ничего не сказано, да и православные батюшки имеют право жениться)? Как реагировать на педофильские скандалы, которые не затухают, а, напротив, все более разрастаются? Как относиться к презервативам, если они могут защитить от СПИДа? Как избежать обвинений в дискриминации сексуальных меньшинств - особенно на фоне легализации однополых браков в некоторых европейских государствах и американских штатах?
Постиндустриальное общество оценивает церковь с позиции "общественной пользы" (эта традиция восходит к временам абсолютизма, когда, к примеру, Петр I видел предназначение монахов не столько в молитвах, сколько в заботе об инвалидах). Показательны в связи с этим дискуссии вокруг деятельности матери Терезы. Одни доказывают, что знаменитая монахиня и ее соратницы спасли множество человеческих жизней. Другие утверждают, что ее методики были неэффективны, а сама блаженная Тереза придерживалась слишком консервативных политических взглядов. Вопрос о спасении души - а это является основной задачей церкви - находится на далекой периферии общественного внимания. Люди не столько ждут от церковных лидеров пастырского слова, сколько требуют изменений в желательном для них направлении.
К церкви предъявляются те же требования, что и к другим общественным институтам. От благотворительных фондов ожидают финансовой прозрачности, и для церкви с ее Ватиканским банком не делается исключений. Организация гражданского общества, пытающаяся замять скандалы с участием своих сотрудников, теряет авторитет - то же самое относится к церкви, предпочитавшей "не ломать судьбы" обвиняемых в педофилии клириков. Снятие отлучения с четырех ультраконсервативных епископов, не признающих решений "Второго Ватикана", рассматривалось светскими наблюдателями не как шаг к преодолению внутрицерковного раскола, а как примиренчество по отношению к антисемитизму (один из четверки активно отрицает холокост).
Иоанн Павел II не решил, но частично смикшировал проблему десакрализации, соединив следование церковной традиции с использованием эффективных коммуникативных средств. Его проповеди на стадионах собирали сотни тысяч верующих, желавших увидеть и услышать мировую знаменитость - харизматического церковного лидера с выдающейся биографией (от учебы в подпольной семинарии во время войны до чудесного спасения во время покушения). Нехаризматичному профессору Ратцингеру - папе Бенедикту XVI - в этом смысле было гораздо сложнее. К тому же у него с самого начала была плохая пресса. Медиа припоминали ему все - от номинального членства в гитлерюгенде (тихое неприятие фашизма семьей Ратцингер было куда менее интересно журналистам, так как не носило сенсационного характера) до должности Великого инквизитора, пусть и в переименованном ведомстве.
Франциск I, судя по имени и биографии, скорее всего, будет "социальным" папой, подчеркивающим свои симпатии к "труждающимся и обремененным".
Однако вопрос об имиджевых достоинствах и недостатках понтификов сейчас является второстепенным - надо принимать реальные решения. Главная проблема - какие. Попытка догнать современный мир с его моральным релятивизмом может привести к драматическим последствиям: многие практикующие верующие будут разочарованы потерей церковью самости, а религиозно индифферентная часть общества вряд ли поспешит в храмы (она не сделала этого и после "Второго Ватикана"). Пожалуй, единственное, что может сейчас реально сделать папа, - сделать шаг к очищению церкви от проштрафившихся священнослужителей и повышению финансовой прозрачности. По крайней мере в этом общественная поддержка ему гарантирована.
Алексей МАКАРКИН,
первый вице-президент Центра политических технологий
18 марта 2013 г. |
