|
Печатные СМИ
|
 |
|
10 апреля 2014 года "МОЛОДЕЖНАЯ ГАЗЕТА" (Уфа): "Притча о выборе. С 27 марта на киноэкранах бушует всемирный потоп от Аронофски"
Почти 40 мистических дней дождя, заливавшего съемочную площадку в Нью-Йорке, и невероятные исландские ветра. Чешуйчатая собака, энтытрансформеры и наркотические откровения, благословленные самим Папой Римским... Эпический блокбастер "Ной", детская мечта мастера аллегорий Даррена Аронофски, ворвался в мировой кинопрокат с размахом "Властелина колец", "Обливиона" и "Гладиатора".
И вновь, как и в последнем фильме, быть человеком принципа доверили австралийцу и по совместительству одному из любимых актеров автора рецензии - Расселу Кроу. Однако субъективности в вопросе об исполнении роли неоднозначного праведника нет: Кроу в паре с Коннелли в который раз наизнанку выворачивает душу завороженного зрителя. Его Ной совершенно точно соотносится с Талмудом, который гласит, что патриарх "в своем поколении (роде) был праведником, однако если бы он жил в поколении Авраама - не заслужил бы даже упоминания"; в христианском же понимании он более идеализирован и линеен. Вероятно, выбор первого варианта прочтения образа связан с одной немаловажной деталью биографии режиссера: его отец преподавал естественные науки в иешиве - высшем религиозном учебном заведении, готовящем раввинов, судей, учителей и теологов.
Крупными и яркими мазками Кроу рисует своего персонажа, мучимого видениями кровавой земли и тонущих людей, фанатично ищущего ответы на экзистенциальные вопросы о праве выбирать вместо Него (в голливудском фильме, согласно американским законам, не должно быть прямого упоминания Бога, так как церковь действительно отделена от государства). Поэтому героиня Эммы Уотсон неслучайно под занавес говорит Ною о том, что Всевышний сначала проверил его на праведность, а после позволил решать самому.
Тем не менее, у зрителя остается чувство бремени, вины, этакого "нехристианского креста", которое один человек взял на себя, обрекая иных на гибель и даруя другим жизнь. Оттого и нет в "высадке на Арарат" никакого пафоса, и вина, возложенная на человека свыше (!), превращается во вполне конкретное вино тоски и забытья. Да, мысли о сущем, монтажные реинкарнации Каина и Авеля в тысячелетиях истории, картина потопа почти по Айвазовскому, намек на допотопную цивилизацию со своей вполне реальной техносферой, метафорические райское семечко и ягоды Мафусаила и даже легкая "экологическая тема" превращают проект Аронофски в подлинно грандиозное кинособытие.
И все же повторим еще раз: сюжет представляет собой отражение исключительно одной из двух религиозных ментальностей общей авраамической традиции - ментальности, в которой персонаж не просто строг, но даже жесток. Для того чтобы усилить противоречивость характера, показать "неумолимое милосердие" Ноя, в повествовании переосмысливаются хрестоматийные для христианства образы сыновей патриарха (мать говорит о сыновних добродетелях, отец - о пороках); для этого же вводятся вымышленные Ноэль, Ила с близнецами, добавляется драматизм принятия решения как центральным персонажем, так и одним из его сыновей (убить отца или Тубал-Каина); нет в фильме и Ноева проклятия потомкам Хама, но есть "недосказанный" уход последнего из родительской семьи. Так темные стороны одного религиозного восприятия затушевываются, а финальным возвеличиванием света становится действительно известная по преданиям радуга - символ завета Бога с людьми после Потопа.
В этом контексте вольная интерпретация фактов становится предельно логичной, и вот уже нефилимы, пришедшие, согласно преданиям, учить людей правде, и ставшие отступниками, принимают сторону божественного промыюла... Поэтому поиск и перечисление многих других несоответствий картины с библейским сюжетом и апокрифами теряют здесь всякий смысл: режиссеру важно донести до зрителя собственное откровение, свое понимание Ноя, оставив на вершине таинственного теософского айсберга рекламный слоган для любителей кино. "Конец - это только начало" - словно подпись под своеобразной кульминацией фильма - точкой, где смерть и рождение сливаются на ковчеге в единстве эпизода-бытия. И уже становится не суть, что ковчег -святое место, которое оскверняет кровь антипода Ноя. Потому что в основе лежит не классическая добрая сказка о доме-корабле, где всякой твари по паре, а притча о выборе и способности разделить ответственность за будущее с Ним.
Кристина АНДРИАНОВА
10 апреля 2014 г. |
