|
Печатные СМИ
|
 |
|
14 апреля 2014 года"ИЗВЕСТИЯ": "Мы не можем рисковать жизнями заложников"
- Я поеду очень быстро, держитесь, будет здорово трясти. Тормозить нельзя, кругом снайперы, - предупреждает водитель огромного пикапа, прежде чем тронуться в сторону укрепления на вершине одного из холмов над Кесабом.
В кузове его автомобиля семь человек, а в просторном салоне - только сам водитель и ящик со снарядами среднего калибра. В грузовом отсеке их возить опасно, могут сдетонировать от удара о борт.
По петляющей горной дороге автомобиль действительно несется впечатляюще быстро, и выстрелы обещанных водителем снайперов в этой погоне едва слышны. И снаряды, и пассажиры на высотную позицию доезжают в целости.
Плацдарм у исламистов из "Ан-Нусры" отбили считаные дни назад. Бульдозеры только закончили возводить по его периметру двухметровые насыпи-брустверы, за которыми уже расставлены палатки и артиллерия.
При этом профессиональных военных и даже солдат-призывников именно на этой позиции - единицы. Большинство из воюющих здесь - ополченцы-добровольцы или, как они сами себя называют, бойцы Национальной самообороны. В первые месяцы войны в Сирии такие отряды ополченцев возникали стихийно и обычно действовали в пределах своего города и поселка. Вооружены они были чем попало, вплоть до охотничьих ружей времен антифранцузского восстания, действовали нескоординированно.
Теперь Национальная самооборона вооружена пулеметами, танками и даже ракетными комплексами. Каждому бойцу положена форма армейского образца с нашивкой "ополченец" на рукаве и зарплата в $300-400. Действиями самооборонцев руководит специально назначенный генерал в Дамаске, а география их деятельности уже не охватывает только лишь родные села.
- Мои товарищи приехали сюда из Тартуса, Хомса, Дамаска. Я сам с тремя друзьями, которые тоже сейчас тут, приехал с занятых Израилем Голанских высот. Мы бежали в "большую" Сирию и наткнулись на трех израильских пограничников, но смогли уйти, теперь воюем плечом к плечу с нашими братьями со всей страны, - заваривая матэ - самый популярный у военных напиток, - говорит пехотинец Махер. - Ну, наши враги к Кесабу отовсюду съезжаются, ну и мы тоже. Ополченцы всегда там, где идут самые ожесточенные бои.
Бои здесь действительно идут горячие. Исламисты обстреливают позиции ополченцев из минометов и орудий. По горам постоянно гуляет эхо от взрывов.
- Это они от отчаяния. Мы каждый день, каждый час оттесняем их все дальше. Да, у них в руках еще остается Кесаб и несколько армянских деревень вблизи него, но если они решат остаться там, город и деревни станут их могилой. Выбор у исламистов небольшой - или умереть, или уйти в Турцию, откуда они, похоже, и пришли, - офицер-спецслужбист, скрывающий свои должность и имя, прибыл с инспекцией на высотную позицию из штаба в Латакии и, судя по всему, доволен увиденным.
- На сирийской территории им деться некуда, - отмечает он. - Они у нас в кольце. Честно говоря, нам всем хотелось бы, чтобы они тут и полегли. Ну, время покажет.
И армия, и Национальная самооборона готовятся к генеральному наступлению на позиции "Ан-Нусры", дата которого держится в секрете. Но все части находятся в постоянной боевой готовности и с нетерпением ждут приказа.
- Я этих чертей ненавижу так, что буду с ними воевать, пока автомат в руках смогу держать. Смотри, я себе все тело забил татуировками с патриотическими стихами, - показывает руки, украшенные арабской вязью, ополченец Межуд. - Сам набивал. Иголка, древесный уголь и ненависть к террористам - вот и все, что требуется для этого.
На лежащей на стволе "калашникова" ладони - строки о ненависти к врагу и мораль: победа или смерть.
- Здесь уже движения никакого нет. Только палатки стоят. А вон на том холме еще кто-то остался, - глядя в установленный на металлической подставке бинокль, докладывает товарищам боец одной из частей сирийской армии, расквартированной на узкой горной дороге вблизи Кесаба.
Оставленные "Ан-Нусрой" палатки и еще удерживаемые исламистами строения можно увидеть и без бинокля. Еще более веское доказательство присутствия боевиков - часто летящие со стороны Кесаба минометные снаряды. Армия зачищает городские окрестности ответным огнем, не трогая только культовые сооружения - церкви и мечети.
- Террористы знают, что правительство запретило бомбить церкви, поэтому прячутся в них. По нашим данным, они заняли позиции в пяти христианских храмах в Кесабе и близлежащих деревнях, - поясняет ситуацию один из офицеров действующей в горах части по имени Башар. - Но и это не самая большая проблема. В конце концов мы можем танковым и орудийным огнем загнать их в церкви, а уже потом за считаные часы взять исламистов в них. Но "Ан-Нусра" входила с армией в радиоконтакт и сообщила, что в Кесабе они держат в заложниках 50 человек. Женщины, старики и дети. Мы просто не можем рисковать жизнями этих людей.
Башар уверен, что исламисты не колеблясь убьют заложников или используют их в качестве живого щита.
- По нашим данным, они заставляли взятых в плен армян отрекаться от своей веры, для того чтобы обратить их в ислам. Задача исламистов в этом районе - уничтожить местных армян как нацию, истребить их, - продолжает Башар. - Именно поэтому они вторглись в Кесаб и схватили тех армян, кто не успел уйти.
Однако, как считают бывшие жители Кесаба, исламисты могут лукавить и намеренно сообщать о заложниках, якобы удерживаемых ими, для того чтобы обезопасить себя от военной спецоперации. С похожей целью "Ан-Нусра" может также завышать и число убитых в городе, демонстрируя таким образом свою силу и кровожадность.
- Прежде чем войти в город, исламисты обрушили на нас дождь из снарядов и мин. Турки открыли границу для них. и я сам видел, как террористы спускались с турецкой стороны гор как черная туча, как муравьи, - говорит один из беженцев, Гаро Манжикян. - Как только раздались первые взрывы, люди тут же покинули свои дома. Армяне Кесаба пережили уже два геноцида. В 1909 году, еще до общеосманской резни армян, и в 1915-м.
Гаро говорит, что горожане даже не тратили времени на сборы, просто ушли из домов. И рубашка на нем, и джинсы, продолжает беженец, не его, из гуманитарной помощи, которую выделяют вынужденным переселенцам Международный Красный Крест, сирийский Красный Полумесяц и простые жители Латакии.
Именно в этом городе живет большинство из тех, кто покинул Кесаб, спасая свои жизни. Многие поселились у родственников, остальные же разместились в армянской церкви Святой Марии.
Благо возведенный еще в XIII веке храм соседствует с принадлежащим Армянской апостольской церкви приютом для направлявшихся через Сирию в Иерусалим паломников.
Причем приют здесь нашли не только последователи православной Апостольской церкви, но и армяне из числа католиков и протестантов. В храме сейчас живет и глава всей протестантской общины Кесаба Севак Трашаян.
Он говорит, что знает о пятидесяти удерживаемых исламистами заложниках, но подтвердить достоверноcть этой информации не может.
- Подавляющее большинство жителей Кесаба ушли от исламистов. Мы несколько раз проверяли и перепроверяли все данные, и я могу сказать, что погибшими числятся четыре человека, 39 - пропавшими без вести. Около двух десятков уведены в плен, - объясняет пастор.
Известно, что часть пленных "Ан-Нусра" освободила и они пешком шли десятки километров по горным дорогам, пока не добрались до городов. В церковном дворе, ставшем сейчас клубом, детским садом и домом для сотен бежавших армян, особенно популярна история о 95-летнем старике по кличке Сталин (кто его наградил этим именем и почему - за давностью лет уже неизвестно). Он отказался покидать свой дом, был схвачен исламистами, перевезен в один из удерживаемых ими городов, но вскоре отпущен. Сталин прошагал до Латакии больше 60 км и сейчас живет у своих родных, ежедневно требуя от них отправить его назад в Кесаб.
- Мой прадед был арестован оттоманами в 1915 году и уведен солдатами в Палестину. Люди шли босиком через горы и пустыню, многие умирали от голода, болезней и обезвоживания. Но мой прадед выжил. После войны вернулся в Кесаб. Дома нет, сад вытоптан. Отстроился заново, зажил опять. И мы вернемся. Люди готовы хоть в палатках жить, только на своей земле, - наблюдая за играющими в церковном дворе детьми, рассуждает молодой армянин Жан. - Этих ребят хотели убить просто из-за того, что они армяне. Но бог опять спас мой народ. Надеюсь, наши страдания когда-нибудь кончатся.
Юрий МАЦАРСКИЙ
14 апреля 2014 г. |
