|
Печатные СМИ
|
 |
|
05 февраля 2016 года"ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА": "Божьи дети"
Сегодня мы завершаем рассказ об учащихся Московской духовной академии, расположенной в самом сердце древнейшего русского монастыря - Троице-Сергиевой лавры (первая часть репортажа вышла вчера в утреннем номере "ВМ"). Обладатели сана - люди для светского большинства загадочные. А между тем священник становится массовой профессией. Кто и почему в нее идет? Как стать студентом духовной академии? Чему в ней учат? Каковы карьерные перспективы выпускников? Об этом - специальный репортаж .
Один день в православной академии
16 декабря 2015 года. В богослужениях в академическом храме принимают участие несколько хоров. Состав смешанный: семинаристы и девушки-студентки регентского и иконописного отделений (1) В комнате у Алексея Ганжи - армейский порядок . Иначе не бывает порядка в голове и в сердце, считают в академии . Помимо духовной литературы, Ганжа предпочитает книги на тему Второй мировой войны (2)
Впервой части нашего репортажа ректор академии архиепископ Верейский Евгений поведал нам о своем духовном пути, становлении как священнослужителя, рассказал о том, как он попал в семинарию и принял монашеский постриг. Мы побывали на учебных парах и приняли участие в семинарской постной трапезе, угостившись отварной картошкой. Теперь пришла пора познакомиться с молодыми людьми, для которых религия и вера стали главным делом жизни и настоящим призванием, - студентами академии.
Ганжа
- Случай у нас был такой дома, - вспоминает третьекурсник семинарии, 20-летний чтец Алексей Ганжа. - Курьезный, можно сказать... Украинская бомба залетела во двор к моему дядьке, разводившему пчел, и взорвала ульи. Бездомные пчелы прилетели к бабушке, которая жила неподалеку, и съели варенье, которое та оставила во дворе.
Однофамилец обаятельного хулигана из кинофильма "Большая перемена" приехал в Сергиев Посад из города Курахово Донецкой области, который сейчас находится под контролем Вооруженных сил Украины. О войне Алексей говорить не любит, разговоров о политике избегает, однако при упоминании "майдана" брезгливо морщится. Дома не был почти два года и не стремится.
- Возвращаться не хочу, нет там никаких перспектив, - горько замечает он. - Надеюсь, что удастся закрепиться в России.
В речи Алексея заметен легкий украинский говорок. "Ну точно гоголевский бурсак", - определяю я, увидев его в первый раз.
Чтец, коим является Алексей, - первая степень священнослужения. Уже можно носить подрясник, чем он и пользуется, но не положено рясу. Разрешается отпустить бороду, но Ганжа обходится без нее. - Вообще, священнику крайне желательно носить бороду. Но у меня она толком и не растет, - разводит руками он. Алексей - скромный, но общительный парень, не лишенный доброго чувства юмора. По лицу его блуждает легкая улыбка.
Сегодня он позволил себе разговаривать во время предобеденной молитвы и понес заслуженное наказание. Теперь он проводит с нами редкие, потому бесценные, свободные от занятий часы. Мы сидим в семинарской общаге, тихой и пустынной, в его комнате, рассчитанной на трех человек. В комнате, кроме новой, но скромной мебели, ничего нет. Жильцы ее соблюдают поистине армейский порядок. Иконы на стенах напоминают - мы в келье. На столике Алексея лежит пара книг на духовную тематику. Это новое здание общежития, построенное пару лет назад. Здание долгожданное: в старой общаге условия были гораздо суровее. Жить приходилось человек по 20 в одной комнате.
- Невозможно было побыть наедине, - ежится Алексей. - А я это люблю. Приходилось уединяться по вечерам в свободных аудиториях, читать книжки в тишине. Сейчас попроще стало.
Путь в семинарию занял у Алексея несколько лет. Потребность в церкви, как он сам выражается, возникла у молодого человека еще в школе. Будучи крещенным бабкой в детстве, сам он начал ходить в храм в старших классах. Причем сначала - за симпатичной ему девочкой из школы. Так он постепенно влился в церковную жизнь, стал общаться со священником - протоиереем Петром Карпенко, помогать настоятелю в работе. Это был настоящий разрыв с бушующим вокруг подростковым угаром. Гедонистическое познание жизни, которому предавалось большинство сверстников, не интересовало Алексея. В отличие от познания духовного. - Я себя как-то цельнее стал чувствовать, - старается описать он свои ощущения. - Как будто какой-то механизм внутри меня смазали. Говорят же, призвание? Наверное, вот оно. Когда пришла пора поступать куда-либо, я уже был готов внутренне, что буду служить. Не было ни одного другого варианта, кроме семинарии. Настоятель меня благословил.
Алексей подчеркивает: священник не профессия, а служение.
Родители, по словам Ганжи, его решение поддержали, хотя семья у Алексея, что называется, светская.
- Мама недавно в церковь ходить стала, глядя на меня, - говорит он. - А папа пока колеблется. У него отношение к этому неоднозначное. Но когда я заявил, что хочу поехать в Сергиев Посад, родители лишь сказали: "Нравится?Иди" "Нравится?Иди".
Хотя девушку ту Алексей сегодня называет сестрой, монашество ему не близко: "Слишком бескомпромиссно, смелые души выбирают такой путь". Ганжа планирует стать "белым" священником, но это значит, что до рукоположения в сан ему следует подыскать себе жену. Таковы правила.
- Но путь семейный - это тоже решимость, - рассуждает он. - Пока у меня ее нет. Союз с избранницей должен получить благословение правящего епископа, в данном случае ректора, который знакомится с девушкой лично, проводит с ней беседу и решает, подходит ли ей важная роль матушки. Если жениться без ведома епископа, могут и отчислить.
Обручальные кольца, кстати, священники не носят. Считается, что при рукоположении они обручаются Церкви. Спрашиваю у Алексея, слышал ли он о таком явлении, как ХБМ.
- Это означает "хочу быть матушкой", - объясняю я. - Есть целые форумы на эту тему в интернете. Это что-то вроде движения православных девушек, которые хотят выйти замуж за священника. Семинарист немного смущается, краснеет, но ему становится весело.
- Странно это, - качает он головой. - А сообществ девушек, которые хотят выйти за космонавтов, нет? Для священника женитьба - это важный вопрос. Есть такая шутка - священники и саперы ошибаются только один раз. Так что я не тороплю события. Да и забот по учебе столько, что не до девушек. Дай Бог, пару часов в день свободные бывают.
Романтика, шутит чтец, не предусмотрена уставом. - Хотя иногда кто-нибудь и выкручивается, если очень надо. Говорят, был такой случай, - рассказывает он. - Поступает абитуриент в семинарию. Его на приеме документов спрашивают: у тебя сколько бабушек? Две было, отвечает он. А сейчас они где? Умерли. Так и запишем, говорят ему, а то некоторые по два раза в год к бабушкам на похороны ездят. Это вроде как и к девушкам в том числе, поняли? Меня, правда, о таком не спрашивали, так что не знаю. Может, и байка. У Алексея вступительные экзамены предваряло традиционное для семинарии собеседование со старцами лавры: - Сидят умудренные опытом монахи и сканируют тебя. Но сканируют добрыми глазами и вопросы задают нежно. Так что не страшно. Наоборот, успокаиваешься сразу перед ними.
- Есть какие-нибудь приметы у поступающих? Или суеверия в духовной академии неуместны?
- Может, и неуместны, но куда без них. У абитуриентов есть послушания, трудовые обязанности. Мне поручили убираться в иподьяконской. И иподьяконы мне рассказали: мол, каждый год к ним приводят на послушание двух абитуриентов. И всегда один поступает, а другой нет. Представьте себе, так и случилось! К счастью, я поступил. Молчаливый Андрей Урядов, сосед Ганжи по комнате, бархатным басом, созданным для чтения проповедей, неожиданно вставляет свое слово: - Как матушек находят? Молитва, наверное. Есть у нас такие предания: встал, молился, молился - и вот она, и жили долго и счастливо. И такое бывает, да.
Эпилог
Академия имеет свой внутренний храм, построенный в конце позапрошлого века. Алексей Ганжа ведет нас сюда на вечернее богослужение. - Скучаешь по чему-нибудь из своей досеминарской жизни? - спрашиваю я. - Скучаю по родителям, - говорит Ганжа. - А в остальном... Дело в том, что семинарист - это обычный человек, который живет обычной, в принципе, жизнью. Просто соблюдает при этом некоторые ограничения. И для меня, например, это все так же естественно, как и то, что руку в огонь лучше не совать - обожжешься.
Учащиеся академии не оторваны от реальной жизни, уверяет мой собеседник. У семинаристов есть доступ к интернету, социальным сетям. - Правда, что в академии "мониторят" соцсети абитуриентов, чтобы получше узнать, что за человек? - интересуюсь я.
- Вряд ли, - говорит Ганжа. - Я не слышал о чем-то подобном.
- Леша, а почему именно православие?
Мой собеседник молчит, думает.
- По-моему, православие - это единственная религия, которая дает человеку живую связь с Богом, - наконец отвечает он. - Если человек искренне ищет Бога, а не своих материальных выгод, не индивидуального счастья, не каких-то переживаний и состояний, даже и духовных, то православие - это для него. - Разве материальные блага и личное счастье - это плохо? - Нет, все это не плохо само по себе, но оно не должно заслонять главную цель - Бога. Если человек идет к Богу, то Бог дает ему и материальные блага, и благополучие, но человек уже знает им должную цену. - Ты говоришь, как настоящий проповедник.
Ганжа смеется:
- Ну еще бы!
Общение с людьми, умение выслушать их и донести до них ту или иную мысль важны для священника. Психологии в академии не учат, но соответствующими навыками служитель обязан обладать. - Точно знаю, что иной раз приходится тяжело, и понимаю, что служба, в принципе, это совсем непросто, - говорит Алексей. - Основная сфера деятельности священника - это люди, причем в 80 процентах случаев - люди с проблемами. Часто с очень тяжелыми, ведь часто человек идет в храм, только когда "прижмет". Можно представить, каково это - целыми днями выслушивать чужие проблемы, вскрывать чужие болячки, спорить, убеждать. Мы в храме. Службу проводит сам ректор. В храме многолюдно. Поют три хора, один из них женский. Около тридцати простых прихожан, в основном женщин, - они могут свободно приходить сюда. Во время службы Ганжа стоит рядом со мной и на ухо разъясняет действия священнослужителей, каждое из которых имеет строгий порядок и отработано до мелочей. Ближе к концу богослужения, при помазании, верующим раздают освященный хлеб, политый вином. Наконец сегодняшняя миссия Алексея закончена. Напоследок я интересуюсь: бывает ли, что получивший духовное образование молодой человек, отдав Богу Богово, сворачивает с пути священнослужения на мирскую стезю?
Чтец улыбается:
- Говорили, что двое выпускников академии работают сейчас стюардами в какой-то авиакомпании, - отвечает он. - Но, как видите, они все равно стремятся быть поближе к небесам.
Вступительные экзамены в семинарию предваряет обязательное собеседование со старцами лавры
ЦИФРА
350 тысяч томов содержится в библиотеке духовной академии. Это крупнейший фонд богословской литературы в СНГ.
Вардан ОГАНДЖАНЯН
5 февраля 2016 г. |
