|
Печатные СМИ
|
 |
|
15 июня 2016 года"НГ-РЕЛИГИИ": "Трудная семья Православных церквей. Дореволюционная Россия в отношениях с зарубежными патриархатами"
В связи с готовящимся Всеправославным собором растет интерес к контактам Русской церкви с "вселенским" православием. Прошлое дает богатый материал по отношениям с Константинопольским, Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским патриархатами, другими поместными Церквами.
История свидетельствует о том, что в семье православных Церквей были немалые сложности, включая соперничество и вражду. Отчасти эти противоречия не исчерпаны до сих пор. Тем любопытнее изучать их истоки.
Деньги решают все
Первым восточным патриархом, посетившим Россию, стал Иоаким V, глава Антиохийской церкви. Это произошло в 1586 году. На пути из Смоленска в Москву Иоакиму устроили три торжественные встречи. Восточный патриарх был впечатлен. Обращаясь к царю Феодору Иоанновичу, он угодливо витийствовал: "Солнце... православных христиан... - ваши царские милости. И кто видит царское лицо, возрадуется и прославит... Бога, Который дал тебя в утверждение... Восточной церкви... как солнце, стоящее над звездами". В Москве тогда помышляли об учреждении своего патриаршества. Хлопотать по этому делу и взялся задобренный русскими Иоаким, уехав с подарками и для других патриархов, на чью поддержку надеялись в России.
Ждать пришлось относительно недолго. В 1589 году с участием предстоятеля Константинопольской церкви Иеремии II был поставлен первый российский патриарх - им стал Иов. Знаменательно, что на московский патриарший престол метил сам Иеремия. Но предпочли россиянина, с чем Иеремия согласился. Момент был исторический. Ведь, со слов Сергея Соловьева, русские преемники Иеремии, случись тому стать патриархом в Москве, тоже бы назывались "вселенскими", имея право на первенство. Но сказалось недоверие к иноземцу. Так или иначе, Россия стала отныне обязанной - за "великодушие", которое проявил православный Восток. Тамошние патриархи ждали теперь еще большей мзды.
Приезды их в Россию были памятны и в дальнейшем - такие как Иерусалимского первосвященника Феофана III, участника интронизации патриарха Московского Филарета в 1619 году. В том же XVII веке в России побывал Иерусалимский патриарх Паисий I и Антиохийский Макарий III.
Запомнился и Афанасий III: прибыв в Москву, он повлиял на ход реформ патриарха Никона. Скончался он в Украине, и православная церковь прославила его как святого.
Что до Макария, то ему выпала менее приятная миссия - примкнуть к судьям Никона, самовольно покинувшего свой престол.
На Соборе 1666-1667 годов восточные иерархи утвердили реформы Никона, приняв вместе с российской властью драконовские санкции против староверов. Собор подтвердил: на восточных патриархов можно надеяться.
Живя часто за счет России, они признали в 1723 году и новообразованный у нас Святейший синод. Более того, в своих "утвердительных" грамотах назвали его "во Христе братом", вполне "каноничным" органом: патриархи боялись терять субсидии. И не потеряли. Но получается, что, расчетливые, они готовы были утвердить для России любую форму церковного управления.
Всем "сестрам" по серьгам
Услужливых патриархов пришлось благодарить. В XVIII веке их финансирование было упорядочено. При императрице Анне Иоанновне (1730-1740) Россия учредила "палестинский штат", коим установили: "Впредь всем восточным патриархам и монастырям выдавать через каждые пять лет по 500 рублей, а за сими деньгами присылать старцев, а им в дороге давать подводы и корм, и содержание на месте..."
Учрежденного "штата" оказалось мало. По просьбам патриархов, их содержание увеличивали. О прибавке жалованья Антиохийскому патриарху Филимону Синод принял решение в 1768 году. Сюда примешалось влияние внешнеполитической линии Российского государства, имевшего претензии в "восточном вопросе". Но в указанном году Филимон уже не занимал патриарший престол.
Потребовались и разовые выплаты. Являясь главой Российской церкви, согласно законам государства, император Николай I повелел в 1834 году выдать Александрийскому патриархату не только 7650 руб. в счет "палестинского штата", но и 20 тыс. руб. из своих личных средств. На те деньги Александрийская церковь отремонтировала два патриарших храма, находящихся в аварийном состоянии, восстановила несколько монастырей, привела в порядок здания, принадлежащие Патриархии, открыла церковные гостиницы и училище для подготовки клира и даже выкупила из турецкого рабства ряд греческих пленников.
В 1850 году Александрийский патриарх Иерофей II просил российский Синод о новой помощи. В ответ на это александрийскому епископу разрешили прибыть в Россию для сбора пожертвований.
Деньги и впоследствии шли этой Церкви. Особой щедростью по отношению к ней отличались императоры Александр III и Николай II, в то время как сама Россия остро нуждалась в средствах. Но главным источником доходов Александрийского патриархата (по крайней мере в середине XIX века) было Московское подворье при Никольском храме в Подкопаях.
Наряду с подворьем Александрийской церкви подобные представительства в Москве имели Антиохийская и Иерусалимская церкви. Первая - при храме Успения на Покровке. Вторая - при храме Воскресения Словущего на Арбате. Здесь тоже собирались большие пожертвования.
Денежные переводы на Восток росли. В 1880-е годы размер ежегодных пожертвований, определяемых Синодом на одну лишь Иерусалимскую церковь, составил от 30 тыс. до 50 тыс. руб.
Большим потоком на Восток шли деньги и от простых верующих. Протопресвитер придворного духовенства Иоанн Янышев утверждал: "Церкви наши... во всей почти России... по всем праздничным и воскресным дням обременены сборщиками..." От одной лишь графини Анны Орловой-Чесменской Восток получал тысячи.
Патриархаты также снабжались церковной утварью. В конце XIX века Синод выделил Лаодикийской епархии Антиохийской церкви 15 комплектов серебряных богослужебных сосудов и 30 комплектов добротных облачений для духовенства.
Россия помогала Востоку по-разному. В 1845 году появилась группа молодых людей, желающих "посвятить себя службе Церкви и Отечеству на Востоке". Предполагалась служба и "вселенскому" православию. Архивные документы не содержат сведений о том, в чем состояла эта служба.
Востоку требовалась также дипломатическая поддержка. В Петербурге заметили, что при дворе в Стамбуле "каждый европейский консул... сильнее, чем Константинопольский патриарх". Еще слабее был глава Антиохийской церкви. В 1830-е годы он просил у российского Синода заступничества наших дипломатов перед турецким султаном, чтобы при резкой активизации униатов был запрещен прозелитизм вкупе с ношением католиками восточного обряда камилавок и ряс, принятых православным духовенством. Дипломаты постарались и достигли в этом вопросе временного успеха.
Российский Синод способствовал и созданию самостоятельной Болгарской церкви, внушая Константинопольскому патриарху в 1868 году, что он мог бы дать болгарам полную церковную независимость. Ее ускорила лишь победа России над Турцией в войне 1877-1878 годов. В Болгарии вновь зазвонили колокола, что было под запретом на протяжении веков.
Этого оказалось тоже мало. В течение всего синодального периода представители восточных патриархатов, других поместных Церквей получали подготовку в российских духовных школах. Некоторые выпускники достигли вершин на церковной службе. Так, будущий цареградский патриарх Константий I (1830-1834) учился в Киевской духовной академии - разумеется, бесплатно.
Помощь "вселенскому" православию была действительно велика. Не случайно в 1893 году Константинопольский патриарх Неофит VIII заявил: "Вся наша надежда - Россия".
В России трудились выдающиеся представители "сестринских" Церквей. Вспомним хотя бы Максима Грека, его просветительские труды в Московии в XVI веке.
Соглядатаи во храме
Заседая в Синоде, архиепископ Гавриил (Городков) поделился со знакомым: "Архимандрит Порфирий... посылается в Иерусалим в качестве поклонника (паломника. - "НГР") с секретным поручением узнать там настоящее положение патриаршеств и духовенства, действия против Восточной церкви католиков и протестантов, стараясь сблизиться и снискать доверие тамошнего духовенства на что употребляются... из России... деньги..."
Такова предыстория Русской духовной миссии в Иерусалиме (РДМ), созданной в 1847 году Святейшим синодом. Труды первого главы РДМ - Порфирия (Успенского), нацеленные на сближение с Востоком, считались "самоотверженными".
Получается, доверительных отношений у России с Востоком не было. Рождался странный феномен - церковный шпионаж. Можно предполагать, что сотрудники московских подворий восточных патриархатов тоже получали секретные поручения своего начальства или вообще Османского правительства.
Первостепенные контакты РДМ имела с Иерусалимской церковью. Защита ее интересов стала одной из причин печальной для нас Крымской войны. Чем же ответила Иерусалимская патриархия на самоотверженность России? Кознями, враждебностью, духом соперничества. Консул России в Иерусалиме Василий Кожевников заявил о "натянутых отношениях" между главой РДМ архимандритом Антонином (Капустиным) и патриархом Святого града Иерофеем, "не обладающим тактом" и "повинующимся туркам". "Тайным образом" патриарх вмешался в дела РДМ, обеспечив "затруднения и проволочки" российскому посольству в его контактах с турецкими властями. "Руки у патриархии (Иерусалимской. - "НГР") очень длинны..." - комментировал русский посол в Константинополе Иван Зиновьев.
Играло свою роль и подчиненное Иерусалимской патриархии греческое духовенство - "старалось всеми силами поддерживать разъединение" РДМ с русским консульством в Иерусалиме, сообщал еще один начальник Русской миссии архимандрит Леонид (Кавелин), с которым патриарх Святого града не хотел иметь никаких дел. Греки работали не покладая рук, решали общую задачу - не допускать Россию до "святых мест", приносящих стабильный доход. Тайны иерусалимского "двора" еще получат свои разгадки.
И вправду, благодарности от восточных патриархов ждать не приходилось. Есть и другие яркие примеры. В XIX веке российской стороной был куплен участок в Мирах Ликийских (Анатолийское побережье Турции), где раньше покоился чтимый святым архиепископ Николай. Но вскоре Константинопольская патриархия, ревностно относясь к успехам России, подсказала туркам: учтя, что участок в Мирах не обрабатывается, подвергнуть его секвестру, включив в кадастр на имя турецкого правительства.
Вообще греческое духовенство "поддерживало в турецком правительстве недоверие к России", боясь, что она освободит православные народы из-под церковного гнета, заметил русский публицист XIX века Владимир Жемчужников.
В переписке двух русских иерархов есть такое предостережение: "Желание ваше посетить святые места Иерусалима но не надеюсь, чтобы правительство согласилось отпустить вас по политическим причинам. Турецкое правительство весьма недоверчиво. Кажется, не пропустит без некоторого волнения российского архиерея в свои владения". А помогать тем архиереям патриархи "Святого града" обычно не хотели, относясь к России исключительно потребительски. Российской церковью часто просто пренебрегали. В лучшем случае ее считали "младшей сестрой". Дореволюционный профессор Иван Троицкий объяснял это извечным "высокомерием" Иерусалимской патриархии. (В традиционном списке "первенства чести" православных Церквей у Русской церкви пятое место.) "Больно за нашу Церковь", - признался обер-прокурор Синода Дмитрий Толстой, следя за событиями в Иерусалиме.
Но и в Российской церкви часто не доверяли православному зарубежью. Через настоятелей посольских храмов, из других источников в России узнавали о служителях разных православных Церквей. Об архимандрите Никаноре (Ивановиче) из Черногорской церкви сообщил обер-прокурор Синода Александр Толстой: "К крайнему сожалению, об этом духовном лице мы имеем весьма печальные сведения". Тем не менее, будучи в сане митрополита, Иванович стал главой своей Церкви. А его епископская хиротония состоялась в Петербурге.
Обстоятельства приводили к охлаждению отношения русских к главам поместных Церквей, как и "вселенскому первосвятителю". В 1840 году митрополит Филарет (Амфитеатров) пояснял: "Пять тысяч рублей не следует посылать патриарху (Константинопольскому. - "НГР"), ибо они назначены для монастыря Стен синайских". Транзитная операция не предполагалась: деньги могли не дойти до монастыря.
Но и в Фанаре, где располагается резиденция Константинопольских патриархов, были союзники России. В годы Крымской войны патриарх Анфим VI не скрывал своего сочувствия нашей стране, за что и лишился кафедры.
"Огромной популярностью" на Востоке пользовался другой цареградский патриарх - Иоаким III (1878-1884). Считалось, что он спас свою Церковь от порабощения султаном.
Между тем Церкви договаривались с трудом. Поводов для охлаждения было достаточно. Протопресвитер Иоанн Янышев писал: "Массу предлогов к препирательствам" с православными греками можно было найти уже в богослужебных книгах, причем применительно и к началу XX века. Но главные "препирательства" вызывали не книги. Восток порой просто раздражал. "Беспутные греки... - жаловался архиепископ Гавриил (Розанов), - церкви разрушили, правление духовное запустили". Раздражение переходило в опасение, ведь "греки завладели важнейшими святыми местами на Востоке..." При этом выяснялось: интересы России и греков "прямо противоположны".
Порой светские власти православных стран грубо вмешивались в церковные дела. В начале XX века греческая королева Ольга ходатайствовала об архимандрите Леонтии (Вимпфене), обратившись к митрополиту Киевскому Флавиану (Городецкому). Городецкий же так отозвался о Вимпфене: "Он был у меня раза два и произвел... впечатление неблагоприятное. По-видимому, этот молодой человек - большой карьерист, идущий не прямыми путями, не пренебрегающий никакими средствами для своего возвышения... ему еще рано думать об архиерействе... Для Киева он, безусловно, негоден и нежелателен..."
Не восхищался православным зарубежьем и Синод, о чем знали в обществе. Получив отказ от газеты "Московские ведомости" напечатать опровержение на статью, "доставленную из Синодальной канцелярии", исследователь Николай Дурново возмущался: "Клеветать на греческую Церковь можно, но защищать нельзя, да и негде".
Наступал XX век, и в России задумывались, изучая зарубежное православие: нужно ли жалеть об утрате патриаршества, которая произошла при Петре I, не лучше ли привычная синодальная система?
Валерий ВЯТКИН
15 июня 2016 г. |
