|
Печатные СМИ
|
 |
|
26 января 2017 года"НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА": "Мартин Скорсезе поговорил с Богом. В российский прокат выходит фильм, над которым режиссер работал более 20 лет"
Первый вариант сценария к фильму "Молчание" по одноименному роману японского писателя Сюсаку Эндо Скорсезе и сценарист Джей Кокс написали еще в начале 90-х. Снимать планировали в начале 2000-х, но денег так и не нашли. Проект отложили еще на 10 с лишним лет - за это время выбыли заявленные актеры. Главные роли в итоге сыграли Эндрю Гарфилд, Адам Драйвер и Лиам Нисон. И несмотря на то, что Американская киноакадемия фильм проигнорировала (картина номинирована на "Оскар" лишь за операторскую работу Родриго Прието), эта лента 74-летнего Скорсезе заслуживает внимания как одна из самых серьезных, вдумчивых и явно ключевых в его фильмографии.
После вышедшего в 2013 году "Волка с Уолл-стрит" критики и зрители поражались тому, каким живым, свежим, даже дерзким получился новый фильм 70-летнего Скорсезе. "Молчание" вышел совсем иным не только тематически, но и по ритму и тональности: медитативное повествовательное кино, построенное по большей части на статичных кадрах. Что не делает его застывшей вещью в себе, монументом, памятником классику Скорсезе. "Молчание" в сравнении с другими работами Скорсезе не менее динамично, разве что динамика здесь внутренняя. А как иначе, когда главный собеседник - Бог?
Действие разворачивается в Японии середины XVII века - в эпоху жесточайшего гонения на христиан в Стране восходящего солнца. Узнав о том, что отправившийся туда с просветительской миссией священник Кристован Феррейра (Нисон), по слухам, не выдержав пыток, отрекся от веры, его ученики - молодые иезуиты падре Родригес (Гарфилд) и падре Гаррпе (Драйвер) - вызываются разыскать потерянного наставника. Они не верят, что тот предал христианство, и готовы ценой собственных жизней доказать обратное. Им открываются ужасающие картины: инквизиция свирепствует, загоняя верующих крестьян в подполье. Затаившись в страхе не смерти даже, а мучений, те вынуждены проводить обряды в тишине и под покровом ночи. Появлению Родригеса и Гаррпе несчастные радуются как второму пришествию, иезуиты теперь не бросят паству и помимо поисков Феррейры берутся помогать японцам-христианам. Путешествие превращается для героев Гарфилда и Драйвера в испытание их собственной веры. Стоит ли она мучений - этот извечный, всю дорогу волнующий самого Скорсезе вопрос проходит через весь фильм. Об этом же он снимал "Последнее искушение Христа", поднимал тему в "Кундуне", здесь - углубив, расширив. Становясь центральным персонажем, герой Эндрю Гарфилда превращается чуть ли не в воплощение Христа, окруженного учениками. Он испытывает постоянное искушение, стоически переживает предательство, отчаянно взывает к Богу: "Почему ты не можешь остановить страдания?" - и раз за разом слышит в ответ лишь молчание, укрепляющее веру, дающее понимание того, что формальное отречение - инквизиция требует наступить ногой на святой лик - не значит ничего в масштабах той самой веры. Эту простую мысль режиссер прячет за детальным описанием скитаний своего персонажа, ближе к финалу все-таки отчетливо проговаривая ее с экрана - в прямом смысле голосом Бога. Почти как в "Рае" Кончаловского, несмотря на художественную пропасть между двумя этими фильмами. Оправдание этой кажущейся наивности в самой теме: трудно быть Богом, но и говорить о нем не легче.
Слушать, впрочем, не менее тяжело, да и захочет ли кто-то? Судя по реакции оскаровских экспертов, в цене картины о кризисе. Хотя "Молчание" обнаруживает себя не менее актуальным высказыванием, чем попавшие в номинации черные фильмы о социальном неравенстве, борьбе за гражданские права, о нации и ее самоидентификации. Япония как место действия играет определяющую роль в духовном путешествии героя Гарфилда, становится источником и делает "Молчание" глубоким, неоднозначным, амбивалентным высказыванием. Чужаки, хоть и с благой миссией, остаются чужаками, насаждающими свою религию там, где она по определению не может прижиться, - не потому, что так захотел зловещий инквизитор Иноуэ (потрясающий Иссэй Огата, сыгравший главную роль в "Солнце" Сокурова), а потому, что так задумано природой. И принятие этого - важнейший шаг духовного становления падре Родригеса и едва ли не самый точный, пусть и метафорический, неочевидный комментарий к событиям сегодняшних дней.
Япония становится определяющей и для создания визуального ряда. Грязная, затянутая то ли туманом от близости воды, то ли дымом от костров инквизиции страна бедняков и императоров. Камера замирает, наблюдая за героями издалека, позволяя им двигаться в кадре. Безусловно, это дань традиции азиатского кино, прежде всего стилистике фильмов Акиры Куросавы. "Молчание" напоминает и картины Терренса Малика. Но такой же осмысленной и внутренне динамичной статики, как у Скорсезе, удается добиться разве что филиппинцу Лаву Диасу. А таких выдающихся актерских работ, как в "Молчании", и вовсе не сыщешь. Речь об Эндрю Гарфилде, в этом году уже поразившем зрителей ролью в военно-патриотическом эпосе "По соображениям совести". Но персонаж в картине Скорсезе сам по себе интереснее и сложнее, требует филигранной игры и мастерства, молчания и одновременно внутреннего движения, выраженного в глазах, в мимике, языке тела. Не уступают и второстепенные персонажи, будь то служащий здесь триггером для духовного роста героя Гарфилда падре Гаррпе в исполнении Адама Драйвера или появляющийся на мгновения, но за это время переживающий тонкую и ощутимую трансформацию Феррейра Лиама Нисона. И упомянутый инквизитор Иссэя Огаты, его манера игры чужеродна американскому и европейскому кино, - это своего рода мистическое откровение, и местный Иуда Китидзиро (Ескэ Кубодзука), трагикомический персонаж, в чем-то трикстер, до смешного много раз предающий героя, но в итоге оказывающийся его верным последователем. В нем, как во многих разбросанных по фильму деталях, стоит искать ответы. Ведь Бог у Скорсезе не молчит - он всего лишь ждет правильного вопроса.
Наталия ГРИГОРЬЕВА
26 января 2017 г.
|
