|
Печатные СМИ
|
 |
|
27 июля 2020 года"ЛЕХАИМ": "Римский профиль Высоцкого"
Сорок лет назад умер Владимир Семенович Высоцкий.
Ко времени своей смерти в нашей жизни он занимал место, сравнимое разве что с "нашим всем АлександрСергеевичем". Пусть ищут погрешности в его рифмах, и на гитаре он играл не как Джимми Хендрикс, и голос его хриплый не был совершенством вокального искусства - но вот поди же, всё вместе это стало коллективным "я" народа.
И частью этого "я" был русско-еврейский симбиоз.
В дни, когда все устои уродские
Превращались под силою в прах,
В Риме жили евреи Высоцкие,
Неизвестные в высших кругах.
Как бы он спел это, неизвестно - фрагмент остался только в наброске, с еще более любопытной припиской: "Стихотворение не окончено, т.к. автор впал в антисемитизм, а дальнейшие сведения о Высоцких погребены в толще веков".
Кажется, о своих еврейских корнях он думал гораздо больше, чем принято считать. И именно это стихотворение - самая яркая еврейская рефлексия Высоцкого (но и свой "а фартовер ят" он поет на идише подозрительно правильно, в отличие от Аркадия Северного):
В розоватой заре человечества
Много громких великих имен:
Просто дети и дети отечества,
Цезарь, Карл, Ганнибал и Катон.
Были раньше поэты отменные:
Плавт, Вергилий, Гомер, Алкиной.
Македонский деянья военные
Совершал под счастливой звездой.
Песнопеньям хвалебным не вторю я,
О великих не будет рассказ.
То, о чем умолчала история,
Я поведаю людям сейчас.
А поведает - о безвестных евреях Высоцких: распространенная еврейская сентенция о том, что всё исчезло, а мы есть.
Жаль, что не спел. В великолепной "Балладе о детстве" рассказ явно ведется от имени "соседа Гиси Моисеевны". И в этом рассказе очень тонко улавливается послевоенное несправедливое предубеждение:
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.
- Мои - без вести павшие, твои - безвинно севшие.
В юности эта строфа очень меня обижала: в нашей семье было как раз больше без вести павших, а в этих "твоих" я слышал отголоски оскорбительного мифа о "Ташкентском фронте".
Но обида компенсировалась великолепным троллингом "Песенки антисемита":
Зачем мне считаться шпаной и бандитом -
Не лучше ль податься мне в антисемиты:
На их стороне хоть и нету законов -
Поддержка и энтузиазм миллионов.
При этом образ Высоцкого гораздо больше ассоциируется с Жегловым, чем с его оппонентом Михаилом Михайловичем Бомзе, ожидающим наступления "эры милосердия". Весьма показательно, как в кино этот персонаж скукожился по сравнению с книгой, которой именно его размышления дали название. Старый еврей, потерявший сына на фронте... В отличие от Гиси Моисеевны.
А между тем в многогранности Высоцкого одна грань - своей римскостью - совершенно точно сыграла роль в формировании той легенды, которую сегодня мы зовем его именем.
Борух ГОРИН
24 июля 2020 г. |
