|
Печатные СМИ
|
 |
|
22 декабря 2006 года"МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ": "В античности звук считали основой мироздания. Священное искусство призвано вернуть человека к самому себе"
Уже не первый год в храме Косьмы и Дамиана, что в Столешниковом переулке, можно попасть на необычный концерт. Элегантный человек медленно перемещается в полумраке церковных сводов, исполняя западные раннехристианские и древнерусские церковные песнопения. Во время последней "аллилуйи" его голос заставляет резонировать пространство храма, и он словно превращается в музыкальный инструмент, сопровождающий молитву.
Это часть московской "программы" Егора Даниловича Резникова - профессора Парижского университета (Universite de Paris X Nanterre), всемирно известного специалиста в области старинной музыки. Более пятнадцати лет он дает в Московской консерватории мастер-класс, обучающий "пению в чистом строе". Его аудитория самая разнообразная - от студентов и профессиональных музыкантов до тех, кто вообще не умеет петь. Новичков Егор Данилович учит выпевать простые звуки и развивать "тонкий слух". Ведь это основа "правильного", "античного" пения (под античностью профессор понимает древнегреческую традицию, раннее христианство и романское Средневековье до XII века). Со "старокурсниками" Резников разучивает антифоны - небольшие религиозные песнопения. Обычно он останавливается в Москве всего на неделю и потом уезжает домой, во Францию (Егор Резников родился в 1938 году в Париже в семье русских эмигрантов). Но вновь и вновь возвращается на историческую родину, движимый потребностью передать ученикам свои уникальные знания.
Доктор математических наук Егор Резников не столько "поверяет алгеброй гармонию", сколько всей своей жизнью утверждает идею о том, что гармония лежит в основе нашего мироздания. И человек может прийти к ней только через личный опыт.
<...>
- Можно ли сказать, что ваш интерес к раннехристианским песнопениям пророс из семян православия, брошенных в католическую почву?
- Действительно, я вырос в православной семье, мои дети крещены в парижской церкви Трех Святителей при Московской патриархии. Но я живу во Франции, поэтому мои связи с католическим миром очень глубокие. Я даже причащаюсь в обеих церквях.
- Подобный демократизм в церковной жизни удивителен даже сегодня...
- Различия между православием и католичеством мне очень хорошо известны. Но ведь глубоко внутри Церковь едина, потому что превыше всего - Христос и Его любовь к людям. А раскол был страшной трагедией. Правда, каждая из Церквей накопила за это время огромное духовное богатство. Например, православие сохранило понятие священного искусства. Это та красота, в которую одевали Слово любви Христа. Она воплощается в храмовой архитектуре, иконах, церковном пении и подводит человека к Тайне. Ведь это трудная Тайна. А западная Церковь утратила глубокое понимание красоты литургии, забыла традицию пения IX-XI веков.
- И как же вы сумели к ней подступиться?
- Сначала я достал ноты григорианского хорала с аккомпанементом на рояле. Дело в том, что в XVIII столетии в церквях стали исполнять светскую музыку - например, мессы Баха. И вот в конце XIX века монахи-бенедиктинцы, прежде всего французские, захотели вернуться к древним началам церковного служения. Они провели огромную работу по изучению старинных рукописей. Но обнаруженные в них знаки нотного письма - невмы (или крюки) - уже тогда было трудно понять. И их заменили современной нотацией. А это было огромным упрощением, потому что одной ноте раньше соответствовало семь разных крюков. Тем самым учитывались тончайшие нюансы интонирования ладов и гласов. Получается, что у "григорианского пения" мало общего со старинным пением в чистом строе. Выдумкой оказалось и само название "восстановленной" музыкальной традиции. Ведь папа Григорий Великий, живший в конце VI века, не имел никакого отношения к ее формированию. Задолго до Григория она распространялась в Европе канторами (мастерами пения), а берет свое начало еще в Древней Греции.
- Значит, нужно было самостоятельно реконструировать пение по оригинальным рукописям?
- Да, но понять, как это пелось, можно только сравнительным способом. В некоторых европейских деревнях до сих пор еще можно услышать пение в чистом строе. Но его нужно было искать именно в литургическом искусстве. Русское церковное пение приближается к чистому строю. Оно всегда было очень тихое, мягкое, особенно у старообрядцев. Я слышал их в Париже, когда был еще мальчиком. Но теперь все изменилось: часто поют громко, неверно, понятие лада размыто. В греческой церкви еще оставались гласы, разное интонирование. Но глубокое понимание теории там тоже утеряно. И надо было от восточных церквей идти дальше - в суфизм, в ученую духовную традицию Ирана, Турции, Индии. И вот после трех лет работы я понял: мое классическое музыкальное образование мешает мне войти в тайну античного пения! Ведь мы поем так, как ориентировано наше ухо. И если индусскую рагу будет исполнять современная оперная певица, это будет совсем не то. Тогда я перестал играть на рояле, слушать западную классическую музыку и даже петь в церковном хоре. Только слушал, как звучит струна или колокол. И через девять месяцев у меня раскрылся тонкий слух. Я смог услышать тончайшую разницу между естественными (натуральными) интервалами и современным темперированным строем. Так вскоре я начал преподавать пение в чистом строе.
- Вы считаете классику упрощением в искусстве?
- Понимаете, есть искусство священное, а есть светское. У классики - своя сила. Например, Рафаэль, Леонардо да Винчи, Рембрандт - это искусство для искусства. Оно уносит в мир прекрасного, воздействует на человека эмоционально. А икона - это искусство для молитвы. И бывает, смотришь на икону, а потом закрываешь глаза и молишься. А вот стоять с закрытыми глазами перед Рембрандтом не рекомендую! Хотя то, как этот художник изображает внутренний мир человека, порой вводит в молитвенное состояние. Но это исключение. То же самое - с музыкой Баха. Она может быть религиозной, но в строгом смысле слова это музыка не божественная. Правда, внутренняя архитектура его произведений такова, что иногда это очень сильно захватывает. И не замечаешь, как начинаешь молиться. Но потом снова возвращаешься в мир музыки. А где молитва? Уже далеко. Мама раньше говорила мне, что всякое искусство уже по своей природе божественно. Но я думаю, что это не так. Ведь Священное - вне всякой музыки. И вообще, чтобы дойти до Бога, до Божественной пустоты, не нужно ни музыки, ни картинки, правда? Но кому это под силу? Поэтому человек нуждается в священном искусстве.
Это осознали еще в глубокой древности. Я проводил исследования по резонансному звучанию расписанных пещер времен палеолита. И оказалось, что изображения там расположены с учетом акустических свойств пространства. В некоторых пещерах рядом с рисунками были обнаружены флейты. Можно предположить, что на этих своеобразных "сценах" исполнялись самые настоящие ритуальные концерты. И наскальная живопись была частью литургического действа.
- Есть ли у традиции литургии некие универсальные корни?
- Я всегда пытался понять, что есть голос молящегося человека как хваление, взывание к Богу. Корни молитвы глубоко антропологичны. Наше тело звучит подобно струне, по правилам резонанса - это обусловлено физически, биологически. Подобно телу, нашим "внутренним сводам", звучит храм. А подобно храму - считали в античности - звучат небесные своды в божественной гармонии. Это понимание перешло в христианство. Святой Августин в IV веке писал: "Музыка - это искусство правильных движений". Он имел в виду движения звука в теле, которые влияют на движения души. "Правильные движения" ведут ее к вечному свету Божественного. И тонкое, физическое ощущение звука, о котором мы говорили, обязательно для молитвенного пения. С античности оно сопровождалось особым движением рук, хирономией (в переводе с греческого - "знак руки"). Это как бы следование за движением звука в теле. И если звук восходит снизу вверх, то человек как бы воспроизводит жест подношения. Ведь молитва - это жертвование в невидимый мир звуком человеческого голоса, который идет от сердца к небесам. Это самая сокровенная жертва, и очень важно, чтобы приношение было красивым и правильным.
Причем здесь важно не только пение, но и само слово. Не случайно в священных языках существует тесная связь между смыслом и звуковой структурой слова, ощущаемой в теле. Там фонетика более глубокая, а вместе с ней идет более глубокий смысл. И глубокая молитва - если только не молиться слишком эмоционально или слишком головой - помогает человеку вернуться к самому себе, войти в свою внутреннюю "капеллу", где божественная Тайна может посетить душу.
- Ведь это подводит нас к евангельской идее о том, что мир был сотворен как жертвование Словом. А человеческая молитва - словно возвращение этой жертвы...
- Логос в Евангелии от Иоанна - прежде всего животворящее, звучащее Слово. Христианство и иудаизм, индуизм и буддизм, верования индейцев Америки и африканских племен объединяет представление о том, что основа мироздания - звук, священное Слово. Это всемирное понятие. Бог сказал - и сотворилось. Бог пропел...
Егор РЕЗНИКОВ
22 декабря 2006 г. |
