|
Электронные СМИ
|
 |
|
07 декабря 2010 годаСайт "Журналисты против террора": "Какая война идёт на Кавказе на самом деле"
Прежде чем начинать вести речь о текущем положении дел на Северном Кавказе и, в частности, в Дагестане, необходимо чётко определиться с системой оценок. Потому что замалчивание, преуменьшение масштаба стоящих там перед Россией проблем, боязнь называть вещи своими именами - всё это отнюдь не будет способствовать скорейшему урегулированию ситуации. Наоборот, будет способствовать лишь её усугублению, поскольку неверное, искажённое, основанное лишь на газетных и телевизионных штампах представление о происходящих на Кавказе деструктивных процессах никак не способствует выработке здравой и, главное, эффективной концепции государственной политики в этом регионе.
В первую очередь, необходимо честно признать: Восточный Кавказ, и, главным образом, Дагестан охвачен самой настоящей войной. То, о чём, ещё не так давно писали одни лишь журналисты и говорили эксперты, теперь признают уже и официальные лица страны. Так, глава Следственного комитета при Прокуратуре РФ Александр Бастрыкин 9 октября 2010 г. в интервью радиостанции "Эхо Москвы" откровенно заявил: "К сожалению, на Северном Кавказе, в Дагестане, идет едва ли не война" (http://www.gazeta.ru/news/lastnews/2010/10/09/n_1557728.shtml). Война пока носит диверсионно-партизанский характер. Но её масштабы, количество жертв и, что самое печальное, ожесточение с обеих сторон за последние два-три года только лишь возрастают. Совершенно очевидно, что затушить пламя в зародыше (в 2002-2004 гг.) не получилось, и поэтому государственным органам власти и силовым ведомствам необходимо действовать не только с максимальной решительностью, но и с максимальной осмотрительностью, дабы положение не ухудшилось ещё сильнее.
Оно и так уже на самом деле плачевно, ибо в Дагестане значительную часть населения на протяжении этого года охватило состояние тихой паники. Все, у кого есть хотя бы малейшая возможность выехать за пределы республики и устроиться там на работу и постоянное место жительства, как правило, делают это незамедлительно. Более того, подобные настроения начинают потихоньку охватывать и представителей дагестанского чиновничества, которые по сведениям из осведомлённых источников, сейчас усиленно готовят себе и своим семьям "запасные аэродромы" в других субъектах федерации. Если ещё несколько лет назад среди народа бытовало мнение, что победа над бандподпольем - вопрос ближайшего будущего, то сегодня в общественном мнении произошёл перелом. В скорую победу уже практически никто не верит. А в качестве самого "оптимистичного" сценария развития событий рассматривается перспектива многолетней кровавой мясорубки наподобие афганской.
Как известно, для того, чтобы победить врага, его надо знать. А вот с этим у российских властей как раз и возникают значительные затруднения. Судя по заявлениям многих государственных чиновников, а также анализируя те политические решения, которые они принимают в отношении охваченных войной регионов Северного Кавказа, складывается впечатление, что они имеют крайне поверхностное и превратное представление о сложившемся там социуме, о действующих в нём общественно-политических силах и, главное, об истинных движущих мотивах тех, кто на протяжении ряда последних лет "уходит в лес" вести диверсионно-партизанскую войну.
С кем мы вообще там имеем дело? Носители каких идей противостоят милиции и военным с оружием в руках? Что движет теми, кто заступает на место уже убитых в ходе спецопераций членов бандподполья?
Для того, чтобы честно ответить на этот вопрос, необходимо опровергнуть один крайне распространённый, но тем ни менее, совершенно ошибочный стереотип. Уровень жизни населения не имеет прямой связи с распространением террора. Несмотря на то, что СМИ и даже официальные лица страны повторяли и продолжают без устали повторять, что в боевики якобы идут задавленные нуждой, отчаявшиеся молодые люди без каких бы то ни было жизненных перспектив, это совершенно не так. Для того, чтобы доказать ложность данного тезиса, достаточно просто взглянуть на список уничтоженных правоохранительными органами Дагестана за последние годы боевиков, выявить их социальный состав.
Вот только несколько имён навскидку. Предприниматель Расул Макашарипов, предприниматель Раппани Халилов, выпускник МГИМО и кандидат наук Абузар Мантаев, режиссёр Кумыкского театра, бывший зам.министра культуры ДАССР Зубаил Хиясов, преподаватель ДГПУ, кандидат наук Рашид Газилалиев, игрок каспийского "Дагдизеля", профессиональной футбольной команды, выступающей во 2-м дивизионе зоны "Юг" первенства России по футболу, Римихан Зиядов - это всё что, социальные маргиналы? Бедные и малоимущие?
В том-то и дело, что сегодня на Кавказе и в Дагестане в первую очередь идёт война не социальная, и даже не совсем этническая, а, прежде всего, духовно-ценностная.
Внутри дагестанского общества ценностно-мировоззренческий раскол уже произошёл. И он разделил его на два враждебных лагеря: на тех, кто признаёт право современного российского (светского) общества на существование и готов жить по его законам, и тех, для кого единственный источник любых норм - шариат. Заметьте, речь здесь уже не идёт об отстаивании каких-то сиюминутных политических интересов, всё гораздо серьёзнее: речь идёт о сущности человеческого бытия, о высшей системе ценностей.
Это представляется крайне важным фактором, во многом определяющим ожесточённый и непримиримый характер боевых действий. Игнорировать его - глубочайшая ошибка. Ведь именно он предопределяет ту степень фанатичной ненависти боевиков, которая заставляет их по доброй воле становиться шахидами и в предсмертных видеороликах выражать радость от того обстоятельства, что в результате их диверсий вместе с ними лишатся жизней десятки "каферов и муртадов". Повторяю, мы имеем дело уже не просто с ненавистью к системе действующей власти и правоохранительным органам республики. Подобное чувство имеет гораздо более глубокие корни. Это, в первую очередь, ненависть ко всему укладу современной дагестанской, да и российской жизни во всём её всеобъемлющем многообразии, носящая не просто религиозный, но, я бы даже сказал, иррационально экзистенциальный характер. Люди именно такого психологического склада составляют ядро кавказского бандподполья.
Для того, чтобы это понять, достаточно внимательно вчитаться хотя бы в статьи и пропагандистские материалы, регулярно публикуемые на таких медиа-ресурсах боевиков.
"Мы не признаем никакие законы, ни коммунизм, ни социализм, ни демократию и отрицаем все законы выдуманные людьми - творениями Создателя", - говорит в своём обращении от 12 ноября 2010 г. некий "амир Дидойского джамаат вилайата Дагестан"- "Мы признаем только законы Аллаха, нашего Создателя и хотим жить именно по этим законам, т.е. по Шариату Аллаха и ни по каким другим законам, как бы ни приукрасили их, как бы соответствующими реальному времени их ни считали враги Аллаха.
Мы признаем только тот Ислам, который принес нам пророк Мухаммад (с.а.с.) и собираемся жить и исповедовать именно такой Ислам...
Мы не признаем все установления, порядки, нормы, которые установили кафиры на нашей земле. Мы не признаем ни путиных, ни медведевых, ни магомедсаламовых, ни местных прихвостней, исполняющих их поручения на местах.
Мы вышли, чтобы сметать все эти порядки, законы, установления кяфиров, установить закон Аллаха на этой земле и подчинить себя и людей этим совершенным законам нашего Создателя! Несмотря на то, хотите вы этого или нет." (один из экстремистских сайтов).
"Установить закон Аллаха на этой земле и подчинить людей совершенным законам нашего Создателя"! Вот, собственно, сущность их идеологии, квинтэссенция ваххабитской мысли. Поэтому стоит ли удивляться, что люди, ставшие на этот путь, отказываются практически от любых мирных инициатив, исходящих от дагестанских правящих верхов, и жестоко убивают не только милиционеров, но и вообще всех, кто противится установлению на Кавказе подобных порядков? Да и в самом дел, о чём им говорить с "каферами" и "муртадами"? А если и станут говорить всерьёз, то, скорее всего, лишь о порядке передаче под юрисдикцию "законов шариата" той или иной территории.
Жестокость членов бандподполья проистекает из самой природы радикального исламизма, его отношения к человеку. Ведь, как утверждает "дидойский амир": "Мы - мусульмане, живем не для этого мира! Мы сеем здесь, чтобы пожинать плоды наших деяний в Ахирате." (один из экстремистских сайтов).
Этот экзистенциальный мотив отказа от бренного мира, к сожалению, остаётся мало изученным современными российскими этнопсихологами. Хотя выражен достаточно явно - взять хотя бы расшифровки перехваченных телефонных переговоров жён боевиков, сидящих вместе со своими мужьями в окружённых милицией домах и ожидающих штурма. Те тоже, прощаясь друг с другом, радовались, что навсегда покидают ненавистный мир и отправляются к Аллаху.
Этот мотив заслуживает самого детального рассмотрения, поскольку через такие вот "откровения" можно глубже понять личность, психотип современного кавказского борца за веру. Но увы, нам продолжают рассказывать о том, что террор на Кавказе проистекает якобы исключительно от бедности, и для победы над ним необходимы лишь денежные инвестиции и создание новых рабочих мест.
Кстати говоря, официальная статистика, по которой оценивается уровень жизни местного населения, зачастую явная липа. По крайней мере, в отношении Дагестана это можно утверждать абсолютно точно. Так, несмотря на официальные данные о большом количестве безработных, многие из них в материальном отношении живут значительно лучше, чем, скажем, безработные в какой-нибудь Рязанской области. Просто дело в том, что огромная часть дагестанской, как, скорее всего, и вообще кавказской экономики находится в тени. Так, существует множество частных предприятий, которые, не будучи нигде зарегистрированными официально, тем не менее функционируют на постоянной основе и приносят их владельцам немалый доход. На Кавказе это отнюдь не редкость, когда человек, на бумаге много лет числящийся безработным, имеет при этом иномарку и живёт в отстроенном на собственные средства особняке.
И это только лишний раз подтверждает тезис о том, что война, идущая сегодня в Дагестане, носит, в первую очередь, не социальный, а духовно-ценностный характер. И победить в ней можно лишь в том случае, если удастся создать собственный надличностный, но вместе с тем реалистичный проект (образ) будущего, наделённый системой высших непререкаемых ценностей. Который окажется привлекательнее "рая под тенью автоматов".
Игорь БОЙКОВ
6 декабря 2010 г.
|
