|
Новости
|
 |
|
07 декабря 2010 года, 14:11Материалы СМИ: "Вспоминая Святейшего Патриарха Алексия"
Запись устных воспоминаний протоиерея Владимира Вигилянского через несколько месяцев после кончины Патриарха Алексия.
До своего священства я профессионально занимался литературной деятельностью, и поэтому у меня сохранился писательский взгляд на явления и на людей. И, возможно, то, что я буду говорить о Святейшем Патриархе Алексии - это больше увиденное глазом писателя, чем глазом священника. Я могу повторить то же самое, что рассказали бы другие священники или архиереи. Но я все-таки скажу и то, что другие могли не заметить или не знать.
Инаковость
Первое, что я отметил еще когда только познакомился со Святейшим Патриархом, после первых двух-трех слов - в облике Святейшего Патриарха была инаковость. Это был другой человек, даже в ряду единомышленников, сомолитвенников, людей своего поколения. Я все время пытался понять, почему и что в нем другое, и какова природа этой инаковости. И теперь я это могу сформулировать так.
Он был уникальным для своего поколения - потому что он воспитывался вне России, вне советской системы, вне контекста советской жизни. Это была совершенно не та среда, в которой жило его поколение. Он родился и рос в эмиграции, в окружении буржуазной Эстонии и русских эмигрантов и принадлежал к очень известной дворянской семье, которая служила царю и Отечеству на протяжении многих поколений. Эта семья была другой, иной, не советской, и он, ее потомок, был дворянином не по происхождению даже, а по своей внутренней сути, ментальности. И это не выветрилось у него за следующие шестьдесят лет пребывания на территории Советского Союза.
Это - первое. И это очень важно.
Он имел "ужасную" анкету
Второе. Черта, связанная тоже с его биографией и тоже довольно важная для его облика и его понимания жизни - он был монархистом (как, кстати, другой эмигрант - митрополит Антоний Сурожский) и из семьи монархистов. Он не выпячивал это никогда и никогда не говорил о том, что он монархист, но это проявлялось во многих его высказываниях и в его поведении.
Кроме того, он был внуком расстрелянного белогвардейца. Его анкетные данные, на которые так обращали внимание советские отделы кадров, были из ряда вон выходящие.
И, самое главное - в юности, он сделал свой выбор в экстремальных обстоятельствах. В 46-м году он уехал из Эстонии, покинул семью своих родителей для того, чтобы вступить на путь священства и поступить в Ленинградскую духовную семинарию. Сейчас это кажется совершенно обыденным, но в условиях 46-го года это - выбор. Если проследить 25-летнюю историю Советского государства, это был выбор страдальческой жизни и мученического венца.
Те, кто знают историю России, понимают, что духовенство в советские времена было истреблено почти полностью: большинство расстреляно, многие погибли в лагерях, и очень мало таких людей выжило. В 46-м году еще не все вышли из тюрем - несмотря на благосклонное отношение к Церкви Сталина, начиная с 43-го года, тысячи оставались в лагерях. И будущий Патриарх вступает на этот путь, зная, что еще не заросли могилы десятков тысяч священнослужителей, пострадавших совсем недавно.
Он имел "ужасную" анкету. Нужно еще учесть, что формально, по советским представлениям, его отец и он сам были коллаборационисты: они жили на оккупированной территории и договаривались с немецкими властями о том, чтобы посещать лагеря военнопленных. В условиях тогдашней советской жизни это был просто смертный приговор. И поэтому выбор, который он сделал в свои семнадцать лет - это выбор, определивший не только его жизнь, но и его характер.
Его происхождение, его предки, его биография - все это, конечно, наложило некий отпечаток на этого человека, который стал мостиком между дореволюционной Россией и нашим временем. Потому что эмиграция хранила самое лучшее, самое ценное, самое важное, самое неумирающее, живое, что накопила Россия к катастрофе революции. Эмигранты хранили это в сердце, делали эту "выжимку", убирая все наносное и мусорное, оставляя зерно. И это зерно они передавали своим потомкам. Святейший Алексий был человеком, ставшим выражением русского мира в том святом понимании, которое мы храним и которое мы не знаем - мы только слышим отголоски, видим тусклые отблески в разных явлениях современной жизни. А он этот мир нес, он был мостом между "тем" и "этим" и явил собою образ этого русского мира. Собственно, по нему мы могли судить о том, что мы потеряли.
Таких людей уже практически не осталось. Разве что старики-эмигранты, которые еще живы на Западе. Патриарх был соединительным звеном между той частью русских людей, которые сохранили Россию в своем сердце, веру, Православие здесь и теми, которые оказались рассеянными по всему миру. Потому что он был у нас представителем вот этой расколотой России, эмиграции.
<…>
Протоиерей Владимир ВИГИЛЯНСКИЙ,
глава патриаршей пресс-службы
Журнал "Православие и современность"
Декабрь 2010 г.
Полностью см. в рубрике "Мониторинг печатных СМИ".
|
