|
Документы
|
 |
|
22 марта 2006 года, 18:13Комментарий преподавателя Военного университета О.А.Овчарова по поводу экспертного заключения Совета муфтиев России на проект федерального закона «О военных священниках»
Основой для формирования Советом муфтиев России официального мнения явился документ, обозначенный в качестве приложения к «Позиции» под наименованием «Заключение Экспертной комиссии Совета муфтиев России». Однако фактически в качестве приложения к «Позиции» Советом муфтиев России 11 марта 2006 года был распространен документ с иным наименованием, а именно «Экспертное заключение Совета муфтиев России на проект Федерального закона «О военных священниках», подготовленного в Главной военной прокуратуре».
Из содержания «Экспертного заключения» следует, что его разработчиком явился не «Экспертная комиссия» (как указано в «Позиции»), и не «Совет муфтиев России» (как обозначено в заглавии прилагаемого документа), а «научно-экспертный совет при Совете муфтиев России (СМР)», состоящий (как указано в «Позиции») из «ученых-экспертов».
В распространенных документах нет указания имен «ученых-экспертов», области их специальных познаний, ученых степеней, стажа и опыта работы и иных данных, которые дают возможность использовать в названии документа слова, производные от существительных «ученый» и «эксперт».
Тем не менее, в заключении дается анализ соответствия документа, названного «проект Федерального закона «О военных священниках», подготовленного Главной военной прокуратурой, Конституции России.
Известно, что на момент распространения «Позиции» и прилагательных к ней документов в Государственную Думу Федерального Собрания России не вносился проект Федерального закона «О военных священниках», а Главная военная прокуратура России не имеет права законодательной инициативы.
В связи с этим остается открытым вопрос, какой документ (и в какой редакции) явился предметом рассмотрения «ученых-экспертов» Совета муфтиев. Можно предположить, исходя из содержания «Позиции», что имеется в виду документ Главной военной прокуратуры о введении института военных священников, относительно которого Русская Православная Церковь не разделяет «тревоги» Совета муфтиев России и «все[х] представител[ей] религиозных направлений».
Однако Русская Православная Церковь на момент распространения «Позиции» не делала заявлений на обозначенную тему. Неопределенность предмета «экспертного заключения», неизвестность «ученых-экспертов», входящих в однозначно неопределимую структуру, не дает оснований рассматривать распространенный к «Позиции» материал как «документ». Тем не менее, его принадлежность к официальному заявлению уважаемой традиционной конфессии не позволяет игнорировать содержание.
Главной военной прокуратурой России в настоящее время разрабатываются предложения по совершенствованию законодательства в области военной службы в целях реализации гражданами Российской Федерации, проходящими военную службу в Вооруженных Силах страны, права на свободу вероисповедания.
В соответствии со ст. 28 Конституции РФ, каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.
Действующее законодательство Российской Федерации в области обороны, воинской обязанности, военной службы и статуса военнослужащих не ограничивает прав военнослужащих на свободу вероисповедания. В демократическом обществе отсутствует какая бы то ни было «настоятельная общественная потребность» в ограничении тех или иных основных прав военнослужащих. Но, вместе с тем, законодательство России не содержит гарантий и механизмов реализации военнослужащими права на свободу вероисповедания.
По мнению Главной военной прокуратуры, формой реализации прав военнослужащих на свободу вероисповедания является институт военного духовенства, существующий во всех странах с развитой демократией. Результатом работы прокуратуры явился примерный документ, условно названный «Федеральный Закон «О военных священниках».
Вполне возможно, что документ сам по себе не является безупречным. Он представляет собой первую в демократической России попытку восполнения имеющегося пробела в действующем законодательстве России. И, надо сказать, эта попытка представляется достаточно удачной.
Возможно, что именно этот документ вызвал негативную реакцию Совета муфтиев России, изложенную в «Позиции» («ученые-эксперты» не дали возможности для однозначного ответа).
«Эксперты» Совета муфтиев полагают, что «указанный проект не решает главных задач - собственно воспитания военнослужащих».
Действительно, цель предложенного прокуратурой примерного закона иная - установить формы реализации военнослужащими права на свободу вероисповедания. Кроме того, законопроект направлен на обеспечение баланса между конституционным правом физического лица на свободу вероисповедания (ст. 28 Конституции РФ) и законным интересом демократического государства при обеспечении обороноспособности страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции).
Насколько удачно Главная военная прокуратура воплотила свои цели в тексте предложенного документа - это достойный и необходимый предмет для здоровой дискуссии. Но, к сожалению, именно эти главные цели и не стали предметом рассмотрения ни «ученых-экспертов», ни Совета Муфтиев России.
Рассматривая «функции «военных священников», «ученые-эксперты» утверждают, что «удовлетворению запросов верующих военнослужащих на участие в совершении религиозных обрядов» «достаточно и нынешнего законодательства». Поскольку такое утверждение высказано Советом муфтиев, то, надо полагать, существующее положение в Вооруженных Силах в первую очередь удовлетворяет военнослужащих-мусульман. Возможно, поэтому вне поля зрения «экспертов» оказался вопрос реализации прав военнослужащих на свободу вероисповедания.
Далее в «заключении» «эксперты» дают комментарии к отдельным статьям законопроекта. Обращает на себя внимание не столько наличие орфографических ошибок и описок, сколько дилетантский подход к анализу нормы права, не свойственный для специалистов с юридическим образованием (которых, возможно, и не было среди «ученых»).
Так, при анализе «Статья 1, п.1» «ученые-эксперты» пишут: «государство не может регулировать, т.е. делать обязательным, «взаимодействие воинских частей с религиозными объединениями». По мнению «экспертов» правовое регулирование отношений придает этим отношениям обязательный характер, что, по мнению «ученых», «противоречит статье 14 Конституции РФ, так как религии и религиозные объединения в России отделены от государства».
Но следует заметить, что Совет муфтиев как религиозная организация существует только благодаря тому, что государство определенным образом урегулировало отношения в области прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, а также правовое положение религиозных объединений. Правовое регулирование вопросов создания религиозных организаций вовсе не делало обязательным для мусульман создание, например, Совета муфтиев и не нарушило конституционный принцип отделения религиозных объединений от государства, изложенный в ст. 14 Конституции России.
Далее «эксперты» указывают, что «Статья 1, п. 2, неправомерно наделяет Правительство РФ функциями законодательного регулирования, хотя подобные вопросы могут решаться исключительно федеральным законом в соответствии с Конституцией РФ».
Согласно имеющемуся у нас тексту «законопроекта» п. 2 ст. 1 устанавливает, что «особенности организации и деятельности военных священников во внутренних войсках МВД России, других войсках, воинских формированиях и органах, не входящих в состав Вооруженных Сил Российской Федерации, определяются Правительством Российской Федерации».
В соответствии со ст. 94 Конституции РФ единственным законодательным органом России на федеральном уровне является Федеральное Собрание. В связи с этим, обозначать деятельность Правительства РФ как «законодательное» регулирование представляется, по меньшей мере, некорректно. Кроме того, «ученым-экспертам», прежде чем высказывать свое мнение о функциях Правительства РФ, следовало бы обратить внимание на пункты д), е), ж) части 1 статьи 114 Конституции РФ, согласно которым Правительство РФ осуществляет меры по обеспечению обороны страны, государственной безопасности, по обеспечению законности, прав и свобод граждан и иные полномочия, возложенные на него Конституцией РФ, федеральными законами, указами Президента РФ. В соответствии со ст. 115 Конституции РФ на основании и во исполнение Конституции РФ, федеральных законов, нормативных указов Президента РФ Правительство России издает постановления и распоряжения, обязательные к исполнению в Российской Федерации.
Вызывает нарекания у «экспертов» Совета муфтиев «Подпункт о «противодействии деятельности экстремистских религиозных течений и сект» п. 2 ст. 3 «законопроекта».
По мнению «ученых», противодействие «деятельности экстремистских религиозных течений и сект» «придает воинских [прим. - орфография оригинала] частям абсолютно не присущие им функции, возложенные сегодня Федеральным законом «О свободе совести и о религиозных объединениях» на прокуратуру и экспертные советы при органах юстиции».
К сведению «экспертов», правовые и организационные основы противодействия экстремистской деятельности регулируются Федеральным Законом №114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».
В соответствии со ст. 2 ФЗ № 114-ФЗ одним из основных принципов противодействия экстремистской деятельности является принцип сотрудничества государства с общественными и религиозными объединениями, иными организациями, гражданами в противодействии экстремистской деятельности.
Комментарии «ученых-экспертов» к статьям 3, 4, 6, 9 «законопроекта» находятся вне рамок правового поля и представляют собой полемику на гипотетические (воображаемые) темы о вооруженных разборках в ротах на религиозной почве, о пока еще не существующей должности главного военного священника, но уже занимаемой православным священником, об аттестации имамов православным священником.
Согласно «экспертному заключению», вопросы аттестации военных священников регулируются статьей 6 «законопроекта». Однако имеющийся в нашем распоряжении документ Главной военной прокуратуры отводит вопросам аттестации нормы статьи 5. Это еще один повод вернуться к вопросу о предмете «экспертного» исследования «ученых-экспертов», которое Совет муфтиев России положил в основу своей «Позиции».
Вывод напрашивается сам собой: необходимо не торопиться с поспешными, а потому зачастую поверхностными выводами, перечеркивающими добрую инициативу специалистов в области права (Главной военной прокуратуры), а наряду с отдельными недостатками законопроекта видеть и большое здоровое начало этого почина, направленное на укрепление обороноспособности страны, духовного и телесного (особенно в части профилактики неуставных взаимоотношений воинов) здоровья ее граждан.
О.А.ОВЧАРОВ,
преподаватель кафедры военной администрации,
административного и финансового права
Военного университета,
кандидат юридических наук |
